как сумасшедший. Всех подрезает, во все щели пролезает, жуть.
«Да», — подумал я с иронией, — «ты бы, Люся, со мной прокатилась, когда я на работу опаздываю»
— А я машину свою люблю. И водить ее люблю. Только не сейчас, сейчас на дорогах машин много, удовольствия от езды никакого. А вот по ночной Москве, часа в три ночи — вот это удовольствие. Летом едешь, на дороге рассвет встречаешь...
С сожалением мною было отмечено, что мы уже въехали на мост — за ним сразу была стация метро «Войковская». Интересная у меня была попутчица, жалко было расставаться.
— Если можно, мне под мост, направо, к платформе «Ленинградская» — умоляющим тоном произнесла она.
И добавила, кокетливо:
— Вот, я — нахалка, да?
— Какие могут быть вопросы, куда скажешь, туда поедем.
Я заметил, что она внимательно смотрит на меня.
— Слушай, — задумчиво спросила она, — а ты всегда такой: добрый?
— Не, только когда не на работе.
Она засмеялась, но взгляда от меня не отвела. Боковое зрение — великая вещь. Мы развернулись под мостом и подъехали к платформе.
— Теперь все время прямо, до конца, и налево.
— Второй Войковский?
— Точно. Ну, ты даешь...
Про Второй Войковский переулок я сказал наугад. Просто единственное название, которое я знал из здешнего района. Просто знал, что этот переулок где-то здесь расположен. Догадливый я все же. От слова «гад». Едем дальше.
— А ты где работаешь? — спросила она, продолжая прерванный корректировкой направления езды, разговор.
Я рассказал про работу, про переговоры с западными партнерами, интернет, про все эту лабуду, не забыв приукрасить все это усталым тоном и упоминанием про загранкомандировки. Все как всегда, в общем.
— Язык знаешь? — понимающе уточнила она.
— Угу.
— Классно. — В голосе ее стало еще больше уважения. Приятно, черт возьми, производить впечатление на девушек, тем более симпатичных.
Мы подъехали к желтому двухэтажному домику с металлической оградой по периметру. Люся внимательно всматривалась в темные окна дома.
— Блин, во гады, закрылись сегодня раньше времени, — разочарованно произнесла она, закончив изучать безжизненные окошки, защищенные фигурными решетками.
— А что это такое? — спросил я, кивнув на дом.
— Кафе. Я в кафе собиралась посидеть после работы.
— Ты с кем-то здесь встретиться договорилась?
— Да нет, в общем-то, просто я часто сюда захожу.
— А-а, знакомая компания часто собирается?
— Ага. А сколько сейчас времени-то?
— Половина одиннадцатого.
— Облом. Ну, ладно, что ж делать-то, поехали домой, здесь рядом.
— Поехали.
Ее дом стоял в метрах тридцати от кафе. Я остановил машину и выключил двигатель. Призывно щелкнул, отрываясь, центрзамок дверей. Люся посмотрела на меня. Глаза блестели в темноте, на лице была добрая улыбка.
— Спасибо тебе. И... удачи.
Она взяла в руки пакет и сумочку, стоявшие у ее ног, открыла дверь и вышла на улицу. Я взялся за ключ, собираясь заводиться. И вдруг, она нагнулась ко мне в салон (дверь она еще не успела закрыть) и, светясь своей необыкновенной обворожительной улыбкой, сказала:
— Знаешь, тебе должно повести в жизни. Ты классный и очень добрый парень. Таким как ты должно вести.
Я, уже обалдевший от всех заворотов сегодняшнего вечера, ответил:
— Да и так везет, дальше некуда.
— Счастливо, Мурат, может, еще встретимся. Спасибо еще раз.
— Обязательно встретимся, — уверенно ответил я, глядя ей в глаза.
— Пока.
Дверь закрылась. Взревел мотор. Отъезжая, я заметил в зеркало заднего вида, как Люся помахала мне вслед рукой.
Да, именно так все и закончилось. Осталось только приподнятое настроение, переполняющее меня, пока я добирался до
