стриптиз. Официант, между тем, остался в одних брюках. Что и говорить, его мускулистый торс — рельефная грудь, плечи — способен был зажечь желание... Видно было, как под шелковистой загорелой кожей перекатываются волны эластичных мускулов. Наконец, он быстро скинул плавки — под ними оказались только узенькие-преузенькие слипперы, не столько скрывающие, сколько подчеркивающие его мужские достоинства. Повернувшись к подругам ромбовидной спиной, он чувственными, скользящими движениями стал спускать трусики вниз, постепенно обнажая узкие бедра и маленькие мускулистые ягодицы. Затем резко развернулся лицом, и Ирина увидела мощную, раскачивающуюся перед самым столом пику.
Словно загипнотизированная, Ирина не отрываясь смотрела, как он, с лицом, искаженным сладострастием, медленно мастурбирует в рассеянном красноватом свете. Продолжала струиться музыка... Ирина вдруг почувствовала, что ее подхватывает теплая, упругая волна. Она плотно сжала под столом ляжки...
— Юрик, обслужи гостью! — вполголоса скомандовала Виола.
Обнаженный мужчина с готовностью опустился на колени, его горячее дыхание буквально опалило ноги Ирины, она поджала их под себя.
— Нет, не надо!
— Не стесняйся, за все уплачено! — довольно хохотнула Виола.
`Ах, это же те, нечистые деньги! ` — успела подумать Ирина. В следующий миг горячие упругие губы уже покрывали страстными поцелуями ее покрытые шелковистыми волосками икры, колени, гладкие ляжки. Голова молодого человека оказалась у нее под юбкой, пальцы ласково мяли треугольничек волос под трусами, время от времени проникали под тонкую материю и достигали самого заветного местечка.
Ирина почувствовала сладкое головокружение и слабость. `Боже, неужели это происходит со мной? ` — мелькнула странная мысль. `И этот прекрасный, словно греческий бог молодой мужчина, его обнаженная спина, жадные губы`, — она приоткрыла глаза и, не в силах более противиться натиску, мягко развела ляжки.
Она и не заметила, как сокользнули на пол трусики, однако длинные чуткие пальцы, осторожно разводящие ее влажные губки, заставили ее вздрогнуть. Никто никогда еще так не обращался с нею! Она даже не была уверена, что это можно — скорее, это был ужасный, неслыханный разврат. Но черт возьми, как же это было приятно...
Пальцы осторожно, словно лепестки попавшей под летний дождь розы, раскрыли, расправили почти девственные губки, и вдруг Ирина ощутила жалящее прикосновение самого кончика языка. Он мгновенно скользнул между малых лепестков и пропал, скользнул снова и вдруг уперся в горошинку сладострастия, странным, трепещущим движением подталкивая, перекатывая ее. Ничего подобного с Ириной никогда не было — она чуть не закричала от острого, пронзительного наслаждения! А язычок, между тем, работал все быстрее и быстрее...
Виола с удовольствием наблюдала за первыми, сначала слабыми подергиваниями голых ног, затем тело Ирины стали сотрясать все более и более мощные судороги, и из ее полуоткрытых губ стали вырываться вскрики, всхлипы, хрипы. Вдруг она буквально забилась в кресле, откинувшись назад, выгнувшись дугой, беспорядочно шаря перед собой руками. На пол полетели какие-то салатницы, рюмки...
— Хорошо, Юрий, иди, — вполголоса распорядилась Виола и официант выскользнул за дверь, ловко прихватив с собой охапку одежды.
Некоторое время молчали.
— А ты говоришь — исполнять капризы мужчин, — спокойно заметила Виола, когда ее гостья приоткрыла глаза.
— Мне, пожалуй, пора, — слабым голосом проговорила Ирина.
— Ну куда ты сейчас пойдешь? Уже поздно, — возразила хозяйка. — Оставайся, а с утречка пошлем Юрку за твоими вещичками. Лады?
Ирина не нашлась, что возразить. По внутренней лесенке они поднялись на второй этаж. Спальня была выдержана в небесно-голубых тонах,
