идиотский вид!
Это и вправду забавно: на ковре лежит парнишка со спущенными джинсами, а на его голове торчит такой вот нелепый рог. Но зато теперь есть надежда, что он выдержит все десять стеков, не уронив ничего на пол.
— Я рад, что смог развлечь фрау, — отвечает Алексей тихо и как-то очень искренне.
Нет, не нравится он мне, не-нра-вит-ся. Слишком много самоотдачи... Или самопожертвования... Все же влюбился, паскудник, а ведь предупреждала! Тьфу! Испортил мне настроение! Ничего, приведу я тебя в чувство, а пока извольте получить причитающееся. Опять опускаю стек на лешкину попу.
— Раз, — бесцветно произносит он.
— Два, — так же бесцветно.
Ага, в стоика решил поиграть. Знаем и такие игры. Настройки, транс, НЛП, йога и пофигизм мастерского класса. Но я тоже не в кулинарном ПТУ училась. Хитро улыбаюсь.
— Солнышко, а ведь ты очень красивый сзади, и эта боевая раскраска только добавляет тебе шарма. Знаешь, чего мне сейчас хочется? — Выговариваю все мягко, неспешно, завораживающе, напоминая чем-то Багиру перед прыжком. Провожу стеком по внутренней стороне его бедра, от коленки и выше, еще выше, нежно скользя по «пасхальным принадлежностям», играя, дотрагиваясь до самых чувствительных мест. — Опуститься сверху, лечь тебе на спину, сделав захват ногами, прижать и обездвижить. Взявшись за запястья, всем весом придавить твои руки к полу! Ты ведь помнишь, что из такой позиции вырваться оч-чень трудно. Да ты и не будешь стараться, потому, что чувствуешь: сейчас, в эту минуту, я могу скрутить тебя, как захочу!
И ты будешь абсолютно беспомощным.
Полностью в моей власти!!
Пол-нос-тью.
А после...
Зубами.
Оттяну воротник твоей рубашки!
И буду доооолго...
Убийственно медленно...
Целовать!
Слегка покусывая шею...
Целовать!
Тебя!!
Нравится? Нраааавится, мой сладкий... — этим медовым интонациям почти невозможно сопротивляться. У меня низкий тембр голоса, который я хорошо научилась использовать. Вижу, как мальчик тает, вживаясь в слова, просматривая мысленно картинки, одна другой заманчивее. Прикосновения стека добавляют в действо еще огня. Потом резко, без подготовки бью по уже поротому.
— Три! — постанывает Лешка. Ага, прочувствовал! Следующие пара полосочек мгновенно наливается малиновым — отмашку давала со всей силы, выводя из равновесия. Алексей стонет и начинает подергиваться. Транс, говоришь, был, говоришь? Смайл. Дорогой единорог, я хоть и не дева, но вас себе подчинить смогла. Ладно, микропобеда одержана, оставшиеся удары наношу скорее для проформы. Эта игра мне надоела, пора переходить к следующей. Убираю «украшение» с Лешиного лба и отхожу на пару шагов.
— Подъем! У меня по-прежнему есть желание выпить чаю! — Алеша встает, стыдливо и очень быстро натягивая одежду. Даже после причиненной боли видно, что мои манипуляции со стеком сильно на него подействовали.
— Разрешите отлучиться за кухню за новым лимоном? — спрашивает он с поклоном.
— Нет, твори предметы из воздуха! Что, не дотягиваешь до Копперфильда? Тогда зачем спрашивать?
Алексей уходит, прихватив остывший чайник. Жду его возвращения, успокаиваясь — слова почти в равной степени действуют и на меня. Невозможно отыграть Багиру, это надо прочувствовать искренне.
Когда Алеша снова рядом, я опять сижу на диване перед низким столиком, уже совершенно спокойная.
— Чем сегодня занимался? — Спрашиваю я Алексея, который, не решаясь сесть без разрешения, стоит передо мной в центре комнаты.
— Думал о Вас, — отвечает мальчик.
Мальчик, ха! Малютка под два метра росточком, да еще и постарше меня.
— Это не ответ. Что сегодня делал? — снова задаю вопрос, уже немного раздраженно.
— Мечтал о встрече с Вами, о том, что Вы ко мне прикоснетесь... — Леша глядит на меня
