среднестатистических взрослых мужчин, не очень умных от рождения и, с возрастом, непредотвратимо и безнадежно теряющих восхищенное отношение к противоположному полу.
Стоя на коленях перед широко разверстым аниным нутром, я ощутил ни с чем несравнимую свободу от чужого мнения, от бесцельных и злобных мыслей тотальной неудовлетворенности окружающего меня серого социума, воспринимающего женщину лишь куклу с дыркой между ног, и даже не представляющего какая непреодолимая мощь заложена природой в спрятанных под женскими трусиками пахучими складками кожи.
Спустя несколько минут, Аня начала проявлять беспокойство. Я, как пыльным мешком по голове ударенный, рассматривал и ощупывал её пизду. Пауза действительно начала затягиваться. Аня сделала попытку сдвинуть ноги, и сесть поглубже на диван. Это ей отчасти удалось, так что её мокрая волосатая промежность надежно прижалась к шерстяному покрывалу дивана. Я с досадой понял, что сеанс окончен. Мозг лихорадочно анализировал то, что я только что увидел.
Две вещи так и остались под вопросом. Во-первых, я не нашел даже следов той магической затычки, расположенной природой где-то на входе в женщину, определяющей статус девственности и называемой в обиходе «целкой». Никакой целки я не увидел. Так, что, что предстояло порвать моему девственному члену во время нашего первого «взрослого» свидания с Аней (а я почему-то был уверен, что оно состоится), я так пока и не понял. Во-вторых (и этот вопрос интересовал и возбуждал меня в не меньшей, а возможно, и в большей степени), я не нашел отверстия, из которого Аня мочится. Я, как мне казалось тогда, очень внимательно рассмотрел возбужденные гениталии моей партнерши, но не нашел даже намека на какой-либо мало-мальски подходящий канал, по которому так часто, обыденно и возбуждающе слышно вырывалась бы наружу мощная струя ароматной и вожделенной аниной мочи.
Тем временем, Аня уже производила завершающие пассы со своей одеждой. Всякий раз, перед выходом из комнаты, Аня тщательно застегивала молнию на джинсах, чтобы через несколько мгновений, дойдя до туалета снова расстегивать её.
Как и обычно, перед уходом, Аня одарила мой унитаз мощной струей из своей уже теперь почти знакомой мне пизды. В этот раз мне показалось, что она ссыт гораздо дольше и даже сильнее, чем раньше, возможно, сказалось волнение и возбуждение новой ситуации. Затем она по-обыкновению тщательно подтерлась и, попрощавшись, ушла домой...
Я повторял свой «осмотр» еще несколько раз. Теперь я достаточно хорошо познакомился с аниной промежностью и визуально. Мне казалось, что я достаточно изучил её.
Теперь мы были с ней неразлучны. Вместе мы сидели на лекциях, вместе проводили переменки. Представители окружающей меня дружно дрочащей братии пытались было указать мне на неправильность выбора, но, убежденный в своей правоте, я поднял их на смех. Любые поползновения в наш адрес я воспринимал со смехом, а про себя почти жалел этих неудачников, в своем сером неведении даже не догадывавшихся об удивительном устройстве, расположенном между полными ножками моей всегда аккуратной невысокой подружки. Вскоре от нас отстали.
Однако, я стремился к большему. Теперь я настаивал на «взрослом» свидании.
Долго-долго Аня не могла решиться на это. Нами были проведены часы в уговорах и отказах. Наконец, мы выбрали день. К этому моменту она уже немного освоилась с моим членом (в смысле не теряла сознание при виде его).
Я так ждал этого момента! Я весь дрожал от нетерпения. Я предвкушал рай.
Кончилось все ужасно.
Я был настолько возбужден, что когда мы оказались голыми и над ней (до этого я заранее проконсультировался у старших товарищей), всё что я смог сделать, это неловко ткнуться до предела эрегированным членом в её волосатую промежность. В следующую секунду я почувствовал знакомый спазм, который начинался где-то в районе
