Ускоряло наступление оргазма.
Меня опять захлестнула волна. На самом ее излете он стал мощно, обильно кончать. Изливаться. Извергать. Потом расслабился, затих и некоторое время лежал на мне мешком, успокаивая дыхание.
Я тоже старалась не дышать, наслаждаясь весом его тела, прижимаясь к нему, впитывая его запах. Как уютно, какое чувство безопасности, покоя!
Наконец, он сполз, покряхтывая, довольный. Зашелестел одеждой, прошлепал к дверям.
— Ле-е-на-а! — голос казался благодушно-веселым. — Я го-ото-ов!
Послышался ответ Ленки, затем оба вернулись в комнату.
— Ну как?
— Ништяк. Вполне стоит своих баксов. Где ты ее выкопала?
— Через знакомых. Экс-профи, пару лет оттрубила в Германии, в дешевом бордельчике для чурок. Хозяйка поставила на анал.
— Что значит «поставила»?
— Эти, с Ближнего Востока, любят ебать белых девочек в попку. Поэтому в таких бордельчиках всегда есть парочка жопниц. Нравится им это или нет — никто особенно не спрашивает. Просто хозяйка подбирает зад покрасивше и дает распоряжение охране его разработать. Сначала используются просто пальцы, потом в ход идут искусственные и просто собственные члены. Это занимает две-три недели — и готова попница. Хочешь посмотреть?
— Конечно!
Ленка ловко отстегнула один из ремней и, резко закинув мою ногу вверх, оттянула половинку: — Видал?
Я ощутила длинные музыкальные пальцы, ощупывающие, изучающие, растягивающие мой вход.
— Н-да, впечатляет! Куда положить деньги?
— Да скрути их трубочкой и засунь ей туда, — равнодушным тоном посоветовала эта змея.
Я услышала шуршание бумажек, потом тугой жгут вошел в мой задний проход и несколько раз подвигался там словно член.
— Надеюсь, ей приятно! — засмеялся отец.
— Спросим у нее самой? — отозвалась Ленка.
Она просунула руки под капюшон, аккуратно отклеила пластырь и извлекла из моего рта трусы.
— Тебе понравилось, подстилка? — спросила она меня.
От ярости у меня буквально потемнело в глазах. Она отлично знала, что после того, как отец увидел мою разъебанную попу, я не посмею признаться, кто я. Ведь для него я была примерной дочерью, отличницей, поступившей в Мюнхенский университет!
Я молчала.
— Снять с тебя капюшон, блядюшка? — снова спросила Ленка.
Я в испуге замотала головой.
— Видишь, она не хочет! — повернулась Ленка к отцу. — Стесняется. А хорошо ты ее отоварил! — я почувствовала ее пальцы, нащупывающие вход и мои малые губки. Наконец, она ухватилась за них и принялась безжалостно подергивать. Потом настала очередь клитора.
Я сцепила зубы и молчала — отец мгновенно узнал бы меня по голосу.
— Ну, мне, пожалуй, пора, — поднялся он. — Мать будет волноваться. Нет, не провожай. Созвонимся!
Хлопнула дверь, и Ленка разразилась громким хохотом, попутно отстегивая мои ремни.
— Ну что, классно я вас обоих разыграла, а?
Я села, не зная, что сказать. Это было действительно классно, тем более, что несколько минут острого страха теперь лишь усиливали наслаждение от пережитого. Очень медленно я остывала, успокаивалась.
— Деньги-то достань! — хмыкнула Ленка. — Ты их заслужила.
Я извлекла трубочку, развернула. Там оказалось 200 баксов. Некоторое время мы молчали. Теперь, когда возбуждение от игры спало, сестра снова казалась тихой и умиротворенной.
— Послушай, что же ты будешь делать тут одна, зимними вечерами? — спросила я.
— Видишь ли, я немного пишу — стишата. Пока это не совсем то, что хотелось бы, но со временем...
Да, со временем.
— Ну, и конечно минеты, минеты, минетики, — добавила Лена..
Она была признанной вафлисткой, моя младшая сестра. Немного иная специализация, чем у меня.
Пока мы беседовали, пили чай, высыпали звезды. Мы вышли из
