— Прекрасно, задержись на минутку, — Джоанна появилась в дверном проеме.
— Унитаз засорился, Пит. Я мыла зеркало в ванной и уронила бумажное полотенце в унитаз. И теперь он забился. Не мог бы ты:?
— Конечно, — ответил я, — вот только пиво допью.
— Можно побыстрее, мне писать хочется! — она, улыбнувшись, повернулась и вышла из коридора.
Я сделал несколько последних глотков и выбросил, пустую банку в мусорное ведро. Затем направился в ван-ную. Зайдя туда, я увидел следующую картину — Джоанна, стоя на четвереньках, наклонилась и вглядывалась в унитаз. Ее короткое платье задралось полностью над ее сочной задницей, целиком обнажая ее мясистые, гладкие полужопия и обильно заросшую волосами расщелину.
— Нашла что-то интересное, а Джоанна?! — воскликнул я. Она посмотрела на меня через плечо и сказала:
— Питер, взгляни-ка, — сказав это, она села.
Все это выглядело, так как если бы она не подозревала, что показала мне, но самом деле она, конечно, осозна-вала, что:. Что мне оставалось делать? Я подошел и осмотрел унитаз. Вода доходила до краев, а сток был за-бит комом грязно-синих бумажных полотенец.
— Дерьмо, — сказал я с чувством.
— Да нет, всего лишь бумажные полотенца и средство для чистки зеркал, — хихикнула она.
— Я имею в виду, что дела хреновые. Мне придется прочистить его вручную. Я встал на колени и стал ру-ками выгребать мокрые комки бумаги, из затопленного унитаза.
— Быстрее, Питер. Мне все еще хочется писать», — умоляюще произнесла она.
— — Если я буду спешить, залью пол, — напомнил я ей.
Она поднялась.
— Ой, ой, мне так хочется, — чуть ли не пропела она.
Черт возьми, это была мать моей жены, которая вела себя как маленькая девочка. Я посмотрел на нее. Из этого положения я мог немного разглядеть ее письку. Также, когда я глядел на нее снизу вверх, то ее груди казались еще больше. Она ходила взад вперед и переминалась с ноги на ногу, как если бы танцевала.
— Пит, я еле сдерживаюсь!
— Писай в раковину или куда-нибудь еще? — пробурчал я.
— А как насчет ванны?
— Куда хочешь, прежде чем лопнешь...
Я вернулся к своей работе, но, услышав, как она садится на край ванны, я повернулся. Она сидела лицом ко мне, раздвинув ноги, и в качестве опоры ухватилась руками за душ. С тихим шипением наружу вырвалась мощная струя практически светлой мочи. Я смотрел на это как загипнотизированный, как она опустошала свой переполненный пузырь. Богом клянусь, она писала, по меньшей мере, 60 секунд, или больше. Затем она раз-двинула ноги пошире, дотянулась рукой до пизды и чуть раздвинула губки. Мой хуй бушевал в шортах, пуль-сирующий, толстый, твердый он прижался к ноге.
Мне удалось посмотреть ей в лицо. Она смотрела на меня, улыбаясь, той дикой улыбкой, при которой кончик ее языка двигался между зубами, как жало змеи.
— Ну, как, нравится? — спросила Джоанна.
Я только и мог, что кивнуть.
Наконец, она закончила писать и, стряхнув последние капли, снова спросила меня, понравилось ли мне то, что я увидел. В этот момент я поднялся и сказал:
— Все было просто чудесно. Ну, а теперь моя очередь.
После этих слов я вытащил из шорт свой напряженный хуй и направил на нее. Она знала, что сейчас будет и, полностью сев в ванну, задрала ноги и положила их на край ванны, а я стал писать. Я начал с ее с ее коротких темных волос, затем спустился немного вниз и нацелился в ее рот, открытый в ожидании моей мочи, затем стал поливать груди, живот, промежность. Она подняла свое короткое платье, так что я мог писать прямо на ее голое тело. Джоанна отчаянно мастурбировала, в то время как я поливал ее сильной струей мочи. Когда закон-чил ее волосы, платье, каждый сантиметр кожи было насквозь мокрым. Однако былой твердости я не потерял. А она
