контраст нельзя было упустить. Мы выбежали, нет, даже выпрыгнули на улицу — прямо в сугроб. Как потом мы пожалели об этом... Но пока мы кувыркались в снегу, обнимались нагишом. Все это доставляло большое удовольствие. Снег, как будто маленькими иголочками покалывал тело. Ощущения были просто выше крыши. Лена опустилась на колени передо мной и снова принялась отсасывать у меня. Я кончил ей прямо на лицо. Чтобы загладить свою вину я стал целовать её: в губы, в глаза, в щеки. Так я убрал почти всю свою сперму с лица Лены.
И тут стало жутко холодно, и мы решили пойти назад в баню. Я дернул за ручку. Дверь не открывалась. Она захлопнулась. Я не знаю, с чего моему отцу взбрела в голову эта идея — сделать замок в бане. Там ведь не было ничего ценного. Но хуже всего было то, что ключи от дома я оставил с одеждой — в бане.
Было очень стыдно, но еще больше ощущался холод — и я побежал на дорогу, чтобы позвать кого-нибудь из соседей на помощь. Но когда я встал посередине дороги, моему взору открылось ужасное зрелище: все дома стояли темными — в них не горел свет, а значит, и не было людей. И тут мне пришла идея.
Под крыльцом было небольшое помещение для строительных материалов. Там тоже была дверь, но в отличие от банной и двери дома, она легко выламывалась. Мы заползли в это помещение. К счастью, там было много старых пустых мешков. Я укутал ими Лену и накрылся сам. Но все равно было очень холодно. Мне показалось, что Лена засыпает. Я снова принялся целовать её и тереть ей руки, чтобы согреть. Но это не помогало. И тут...
И тут ему в глаза ударил свет. Как вы, наверное, догадались, дальше повествование будет идти от моего имени, от имени автора. Так вот, в глаза ему ударил свет. Это вернулся его отец, и свет фар его машины ударил прямо в выбитую дверь. Он вышел и заглянул внутрь. На какое-то время увиденное его поразило, но, потом, не задавая лишних вопросов, он помог детям войти в дом. Там он начал лечить их одним средством, которое вез для себя. Согревшись, Вова рассказал отцу, как все было. Или почти все.
После этого Лена две недели болела, но потом к ней вернулись обычные для неё жизнерадостность и энергия. А Вовин отец задался мыслью: если такая любовь у детей, то почему бы и свадьбу не сыграть.
Четыре долгих месяца ждали, пока придет настоящая весна, когда зацветет черемуха. И сыграли свадьбу в мае. Ведь свадьба в мае — это на всю жизнь любовь. Меня, кстати, тоже позвали. Но я после двух стопок что-то очень сильно захмелел... Начал трогать кого не надо... Так меня со свадьбы и проводили.
Imperior. Сентябрь 2000.
