черту:
— Хорошо. Так и сделаем. Спи сладко, дорогой!
***
По приезду в Москву, мы договорились с мужем о «плане действий» и, как истинные «заговорщики» проработали все детали предстоящей «операции Ы». План был такой:
Мы приглашаем Машку в гости. Устраиваем ужин с последующей поездкой по клубам, потом зовём её к нам домой «выпить ещё по сто». Она естественно остаётся ночевать... Я ссылаюсь в очередной раз на то, что лень стелить постель в гостевой, она ложится спать с нами (естественно, муж с одного бока, я в середине, она со второго). Алекс делает вид, что быстро засыпает. Я провоцирую её на что-то интимное (что именно, я и сама пока не знала), а там «неожиданно» просыпается он и «застаёт нас врасплох» со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я плачусь ему и признаюсь, что, когда мы были в соре, Маша ко мне приставала, я тогда испугалась, но потом долго об этом думала и вот сейчас уже сама не удержалась. Он понимающе всё это принимает и «склоняет» нас к сексу в троём (раз уж нам с ней так хочется друг друга...). Вот собственно и весь наш «гениальный» план. Мы сильно надеялись, что не просчитаемся и всё получится именно так, как мы и планируем.
В субботу мы пригласили Машку к себе. Она с радостью согласилась. Я приготовила вкусный ужин и накрыла стол. Машка пришла очень нарядная и, в очередной раз, похудевшая. Я уже говорила, что она, как и большинство женщин, балансировала на рубеже плюс-минус 4—5 кг. Сейчас она была в идеальной пропорции в соотношении вес-рост. Выглядела очень сексуально и я подумала, что мы с мужем сделали правильный выбор, т. к. внизу моего животика от одного её вида шли тёплые волны. Видно, муж действительно был прав и в нас — женщинах где-то глубоко внутри сидит эта самая бисексуальность, иначе как ещё объяснить ту волну тепла и буйное «шевеление» моей плоти...
Мы оживлённо общались за столом и от души пили. Скоро градус возлияний стал достаточно высоким и разговоры стали более громкими и откровенными. Я стала уберать со стола, а Машка взялась мне помочь. В кухне, куда мы сносили грязную посуду, было тесно и, в какой-то момент, она умудрилась прижатся ко мне сзади всем телом. Я вздрогнула, почувствовав через шерсть её платья, упругие изгибы тела и его тепло. Она уловила эту мою дрожь и нагнувшись поцеловала меня, чуть касаясь губами, в шею. У меня закружилась голова и я еле сдержалась, чтобы не застонать от неожиданной волны удовольствия и возбуждения. Не помню, было ли такое со мной, когда ко мне прикасались мужчины... Может просто уже не помню, а может и не было. Я стояла по средине кухни, как парализованная, а Машка уже упорхнула в комнату. Пришлось сделать над собой усилие и собраться с мыслями.
Весь последующий вечер прошёл, как во сне. Мы поехали в «Дягилев». Много пили и веселились от души, но в голове моей была пустота и только одна мысль (с некоторыми вариациями) сверлила её — поедет ли Машка к нам, согласится ли она лечь с нами в постель и получится ли продолжить с ней то, что началось между нами на кухне... Я была в каком-то полузабытьи. Только всё время ловила на себе жадные Машкины взгляды и застенчиво прятала от неё глаза, чтоб она не прочитала в них моё сметение и желание. Так уж устроен человек... сам хочет, но всячески это скрывает.
Ближе к концу вечера я пошла в туалет «припудрить носик». Когда уже мыла руки, в туалет зашла Машка. Я понимала, что это она сделала намеренно, чтобы очутится со мной на едине. Я замерла, сердце предательски забилось с утроенной скоростью и к горлу подкатил ком. Я стояла не в силах шелохнутся. Машка подошла, уверенным движением развернула меня за плечо к себе лицом и впилась в мои губы долгим, влажным поцелуем. Её язычок проник в меня и вытворял там что-то невообразимое. Я стояла, как дура, не в силах сопротивляться ей и только стараясь ни как не выдать собственное желание и удовольствие. Её руки заскользили по моему телу и сжали
