дожидаясь ответа, встал, подзывая официантку.
— Никаких проблем, — подмигнул девушкам Борис.
И пока Алёна в сотый раз спрашивала себя, не совершает ли она ошибки, Лерка с Джоном выскользнули из-за стола и уже двинулись к выходу. Теперь отказываться было уже глупо, и Алёна смирилась, решив: будь, что будет.
У самой двери Лерка вдруг что-то вспомнила и потянула её к туалетам.
— Мы сейчас, — извинилась за подругу Алёна.
Стоявший у выхода детина в кремовой рубашке, с трудом сходящейся на его мощном пузе (в прошлом, говорят, известный боксёр, мировая знаменитость), бросил на них ленивый взгляд и, убедившись, что всё в порядке, вновь принялся чесать языком с ментом.
В туалете Лерка сразу бросилась к ближайшей кабинке. Алёна остановилась у зеркала и стала тщательно изучать своё отражение. Длинные ухоженные русые волосы, большие карие глаза с пушистыми ресницами, предметом зависти многих подруг, умело подкрашенные алые губки, вздёрнутый носик, синие жилки на висках. Черты всё те же, но лицо в целом выглядело как-то не так. Оно казалось далёким и чужим. И ещё до глупости безмятежным, явно не соответствующим тому лихорадочному, хмельному возбуждению, которое переполняло её. Алёна показала этому дурацкому отражению язык. Потом достала помаду и машинально подкрасила губы. Приподняв блузку, мазнула под мышками дезиком, поправила волосы и хорошенько надушила виски, мочки ушей, шею: Наконец раздался звук спускаемой воды, и в зеркале появилась округлая мордашка Лерки. Алёна протянула ей флакон с духами и расчёску.
— Держи:
На улице моросил дождь. Противные холодные брызги били в лицо и закатывались за шиворот. Фыркая и отдуваясь, девушки кинулись к стоявшему у тротуара «Жигулёнку».
— Давайте, давайте. Мы уже вас заждались, — распахнул перед ними дверцу Борис. Он с Димой сидел вразвалку на заднем сидении. Блондин был за рулём, Джон примостился рядом с ним спереди. Тут только Алёна сообразила, что им с Леркой придётся сидеть на руках. Ей это совершенно не улыбалось, но отступать было слишком поздно, и, чертыхнувшись, она покорно опустилась на колени к Диме. Лерку подхватил Борис, и машина тронулась с места.
Вскоре они уже мчались по ночному шоссе к Кольцевой автодороге. Мимо проносились тёмные силуэты деревьев, погружённых в спячку домов, изредка в свете фар мелькали сонные физиономии запоздалой шоферни. Ребята дурачились, шутили, Алёна с Леркой то и дело хихикали, и все вместе беспрерывно курили. Минут через десять от дыма стало невозможно дышать, пришлось открыть окно.
Дождь перестал. Стояла прекрасная летняя ночь, тёплая и звёздная. Алёна высунулась наружу. Встречные потоки воздуха били в лицо, трепали её длинные волосы, которые то гордо реяли на отлёте сзади, то — стоило лишь пошевелиться — обвивали ей голову, залепляя глаза, рот, лишая дыхания. Щурясь от сильного ветра, Алёна любовалась ночным пейзажем. Сковывавшая её сонливость постепенно исчезла, в мозгу прояснилось. Было радостно и чудесно.
За городом машина выехала на обочину и остановилась. Борис с мастерством фокусника выудил откуда-то бутылку коньяка и заговорщицки подмигнул девушкам.
— Бухнём, а?
Бухать Алёне не хотелось вовсе. Она попробовала было отказаться, но, поняв, что так просто от неё не отстанут, пошла на хитрость. Нехотя, будто уступая настойчивым просьбам, приложилась пару раз к горлышку, после чего демонстративно закашлялась, брызгая коньяком во все стороны. Приём испытанный и безотказный, над ней посмеялись, но пить больше не заставляли. А вот Лерка нажралась, как последняя дура. Присосалась к бутылке и давай глушить. Думала, наверное, что ей за это медаль дадут. Ну и вскоре эту идиотку вконец развезло. Она визжала, несла всякую ахинею и лезла ко всем целоваться. Ребята понимающе улыбались и не без удовольствия созерцали бесплатный
