этот карающий и дарующий наслаждение пальчик, она, уже смертельно ненавидя, как раненый зверь, обречено поднимающийся в последний раз, потянулась к нему понимая, что скоро, очень скоро она будет ласкать этот пальчик так, как никогда в жизни не ласкала даже собственное тело, что этот пальчик войдёт в её тело и она найдёт ему там массу самых разных и восхитительных занятий, способных длиться если не бесконечно, то наверняка, она была в этом уверенна — 0—0-0чень долго!!! И тут с ней произошло тоже, что и на татами, что её сансей называл сатори — она неожиданно, как россыпь, радужных капель представила-увидела-услышала даже почуствовала как дальше будет это всё продолжаться. Словно набор блоков-связоки, ключей и ударов, подобно шахматным комбинациям веером пролетели перед ней все те ласки, которые предстоят им обоим сейчас и даже через много дней, словно со стороны она увидела взгляд подруги, в котором было нечто, неизмеримо (и в то же время так знакомо) старше всего, что она знала.
Она поняла, что вступила на абсолютно неизвестную ей территорию, она осознала что, если она сейчас будет продолжать оставаться на ней, то всё кончится после бури невероятных и сумасшедших, потрясающих по своей откровенности и искренности ласк (она отчётливо представляла каких), вкусом сока друг друга на губах и сладким как смерть забвением в объятиях друг друга. Она остановилась. Её остановил не тот факт, что они обе девушки, не то, что вкус подруги навсегда войдёт в её плоть и кровь, а её вкус станет её кровью. Не то, что они долгое (весьма долгое время будут утомлённо засыпать и просыпаться в объятиях друг друга), она чувствовало, что женское тело ещё не раз будет приятным атрибутом её жизни. Не мнения окружающих её остановили нет, а то что, от неё ярко вспыхнув сгорающим метеором, пугающе неуловимо исчезало нечто большее даже, чем тайна режущего и ласкающего (сейчас она отчётливо понимала как это происходит) пальчика. Словно от неё ускользала индульгенция всех прошлых и будущих грехов.
...
... взгляд её неуловимо изменился, и взглянув в ещё туманные, но уже испуганные пониманием ухода момента истины, глаза подруги она счастливо-огорчённо (!!!), рассмеялась и шаловливо, с лёгкой местью даже, куснула ошеломлённую подругу за тот самый палец, принесший ей столько наслажденья и муки. Подруга не верящим взором поражённо рассматривала тот самый палец, уже привыкнув (к хорошему привыкаешь всё-таки слишком быстро!) к его власти над её телом. Затем они секунду-другую смотрели друг на друга и стали счастливо, самозабвенно и даже, с каким-то чувством долга что-ли, мутузить друг друга, подушками, барахтаясь в постели как нашкодившие, но счастливо избегшие сурового наказания дети...
и в этот момент они были восхитительны и близки как никогда раньше, но
у обоих где-то на краю сознания тихо и грустно звучал звонок прощания с беззаботным детством, весело буцкая друг друга подушками, в ворохе перьев и непрекращающихся визгов, каждая теперь знала...
...
...
ranger749@narod.ru
