невольно залюбовался ею — всякая женщина прекрасна в первые минуты после испытанного наслаждения.
В падавшем из окна свете ее волосы отливали каким то необычным иссиня-черным отливом. Длинные пальцы держащие сигарету немного дрожали. Элла вновь задумчиво повертела кольцо на пальце.
— Забавно, а ведь кроме мужа ты у меня первый мужчина. На стороне... Тебе было хорошо?
— Чудачка, — он коснулся ладонью ее щеки, обвел пальцем изящно очерченный рот и приподняв за подбородок, заглянул женщине в глаза. — Ты великолепная женщина.
— Да? — и она губами поймала его палец. — Ты уверен? Или еще сомневаешься?
И глядя ему в глаза, она потянулась рукой к его члену.
— Ты сомневаешься?
Обхватив губами головку, она медленно втянула ее в рот, наблюдая за его реакцией. Почувствовав, как член дрогнул, коснувшись ее языка, она наклонила голову и обняв его талию руками, начала насаживать свой ротик на его член все глубже и глубже, пока ее губы не коснулись яичек. Тогда она плавно заскользила вверх, обратно до самой головки, то сжимая, то расслабляя губы. Там она перевела дыхание и нанеся язычком несколько быстрых, как змеиный укус, ударов по головке члена, вновь заглотнула его целиком.
Через несколько минут его член готов был лопнуть от напряжения. Тогда она отодвинулась в сторону и прислонилась к стене спиной, обхватив высоко поднятые колени руками.
Сидя напротив него, она развела ноги и он увидел, что между ног на ее колготках проступило огромное влажное пятно. Глядя ему прямо в глаза, Элла то сводила вместе, то раздвигала ноги.
Он не шелохнулся.
Тогда она встала к нему спиной так, что бы свет из окна падал прямо на нее. Стянув пиджак, Элла отбросила его в сторону, а свободные концы белоснежной блузки подняла выше талии и завязала узлом на поясе, предоставив ему полную возможность любоваться ее точеными ногами и упругими ягодицами, прикрытыми лишь полупрозрачной тканью черных колготок.
Он увидел, как ее рука скользнула под резинку колготок и женские пальчики под прозрачным нейлоном задвигались во все убыстряющемся темпе.
— Ну, иди же ко мне, скорее, — ее голос стал неузнаваемо хриплым.
Дальнейших уговоров не потребовалось. Он рывком стянул колготки вниз и потянул ее бедра на себя. Элла уперлась руками в стену и отклячив попку начала ему подмахивать. С каждым движением он насаживал ее на свой член, ввинчиваясь почти до предела. Что бы не закричать Элла закусила свою ладонь.
Внезапно, Элла покачнулась, нога на высокой шпильке ее туфелек подвернулась и потеряв равновесие, путаясь в одежде, они упали на ковролин. Раздался громкий треск рвущейся ткани.
Элла попыталась приподняться, но он вдавил ее в пол, навалившись всем телом и в бешеном темпе буквально протыкая ее своим членом, пока они оба не кончили вместе и не застыли, сплетенные, сжимая друг друга в объятиях.
Прошла минута, прежде, чем она смогла спросить...
— Что это было?
— Кажется, твоим колготкам пришел конец.
— А мне казалось, что уже рвусь я сама. Такими темпами, еще немного и нам самим бы пришел конец.
И они оба неожиданно рассмеялись.
... Они долго приводили себя в порядок... Когда она помогала ему завязать галстук по растерзанным воротничком, он нежно притянул ее к себе и поцеловав, взял за правую руку.
— Твое обручальное кольцо... Тебя это не тревожит?
— Ты чем — то недоволен? — и она приложила пальчик к губам в знак молчания. — Только ничего не говори. Слова все портят. Будь самим собой и поступай как считаешь нужным.
И подхватив сумочку со стола, он шагнула к двери. Уже за порогом, она обернулась.
— И если тебе интересно — это был лучший секс в моей жизни. Не забудь погасить свет в кабинете Джона.
А по приходу на работу на следующее утро, он получил от Эллы нежный и страстный поцелуй,
