родилась идея запечатлеть на неё обеих подружек. В этот раз Лиза не стала изображать из себя стыдливую особу. Она артистично разделась в моём присутствии. Даже трусики сняла с таким изяществом, будто давно работала стриптизёршей. Милана тоже скинула с себя всё и начала придумывать оригинальные совместные конструкции. Для неё это было новым и по особенному увлекательным занятием: создавать композиции одновременно и как модель, и как постановщик. Со стороны-то на себя нельзя посмотреть — — только в воображении. Оценивая впоследствии отснятый материал, я не мог не отметить, насколько весёлая раскованность и какая-то необязательность творчества увеличивают процент удачных кадров!
Вообще дуэт натурщиц сложился какой-то кинематографический. Если б не моё решение — — описать всё как было, без вымыслов и приукрашиваний, — — то я бы отверг такой вариант внешности персонажей как никудышнюю тривиальность. Постарался бы придумать что-нибудь «более правдоподобное». Но разве жизнь следует упрекать за недостаток фантазии?
Моя Милана — — хрупкая брюнетка с тёмно-карими глазами, узкой талией и упругой девичьей грудью, которой не нужны бюстгальтеры. А Лиза — — голубоглазая блондинка, более плотная из-за широких костей. Её конституция позволила бы ей превратиться в пышку, от каких сходят с ума молодцы южных кровей. Однако Лиза надёжно держит себя в форме, превращая потенциальные излишки веса в неисчерпаемый поток здоровой энергии.
Блондинка и брюнетка. Обе с мягкими волосами до лопаток, стройные и красивые. Обе прелестные и соблазнительные. Обе сходятся во мнении, что женщине глупо стесняться своего тела, так как нагота прекрасна.
Я снимал эти тела и откровенно любовался ими. Я плавал в радужных струях вожделения, утопал в эротическом аромате волнующих форм, нежился в горячем облаке женского обаяния.
Жаль только, что множество ценных моментов я зафиксировать не успел. На какой-то миг, улавливаемый глазом, вырисовывается идеальная композиция, но не успеваешь крикнуть «стоп!», не успеваешь нажать на спуск. Девушки полярно отличались от манекенов — — двигались, дышали, разговаривали, хихикали. Возникали другие картины, более или менее выразительные, а повторить ускользнувший кадр было уже невозможно...
После нового перерыва, потраченного на подкрепление сил вином и закусками, подошёл и мой черёд исполнить роль фотомодели. Милана захватила в свои руки инициативу — — вместе с аппаратом — — и командовала нам с Лизой, в каких позах располагаться на диване.
Мы все оказались полностью раздетыми. Я и Лиза, понятное дело, служили композиционным материалом, Мила же просто не сочла нужным одеваться. В квартире благодаря электроподогреву создалась летняя атмосфера, а в спальне — — даже тропическая, поскольку три мощные лампы грели не хуже полупарализованной батареи.
Милана не стала тратить время на нашу психологическую «притирку» с партнёршей, предложив мне сразу заключить Лизу в объятия и замереть в блаженной истоме, утончённо целуя вишнёвую выпуклость соска. Отказаться было невозможно. Лиза робко положила руку на моё плечо и с неподдельным целомудрием посмотрела в объектив. Будто возле её груди — — не хмельная голова мужчины, а безобидная бабочка, собирающая мохнатым хоботком нектар с экзотического цветка. Я на этом снимке получился с неуместной улыбкой, которая в обществе девических прелестей кажется вообще придурковатой. А всё из-за того, что рассыпанные по плечам волосы Лизы щекотали мне шею.
Затем мы изображали фотогеничные моменты совокупления. Пока только изображали. Сначала в традиционной позе, когда Лиза лежала на спине, а я — — сверху. И менее распространённый вариант: она с закинутыми мне на плечи ногами. Потом был кадр, где Лиза встала на четвереньки, а я пристроился сзади...
Милана так выбирала
