одной рукой лаская свою грудь, а вторую запустив в свой пушистый треугольник. Взяв первую женщину, Олег не остановился на этом. Он усадил обнаженную Машу в кресло, положил диванную подушку на пол, встал на нее коленями и, приподняв и раздвинув ноги второй женщины, легко проник в ее увлажненного зверька. Маша легонько вскрикнула от удовольствия, а Саша, продолжая лежать навзничь на диване, массировала свои груди и проникала пальчиком в свою залитую соками пещерку. Маша вскоре не выдержала натиска мужчины и сдалась на милость победителя. Но обе — и хозяйка, и гостья хотели еще отведать на вкус живительный нектар. Они уложили курортника на ковре на спину и принялись играть на его свирели, поочередно пуская в ход свои язычки и губы, передавая инструмент из рук в руки. Та, что исполняла соло на свирели, показывала подруге свое искусство, а другая, как представительница жюри, ревностно следила: все ли движения губ и язычка исполнительницы безупречны, нельзя ли к чему — нибудь придраться? Затем они менялись местами. Наконец, тело мужчины начало напрягаться, содрогаться и выгибаться в экстазе. Обе «музицирующие» подруги приблизили свои жадные ротики к источнику и, когда он зафонтанировал, стали ловить тягучую жидкость, легонько отталкивая друг друга в сторону. Конечно, часть драгоценного бальзама попала на живот и лобок Олега, но благодарные дамы своими языками совершили влажную уборку запачканного тела. Обе женщины были в полном восхищении. Они долго не давали Олегу одеться, поглаживая и нежно тиская его великолепный инструмент, бормоча слова благодарности за снизошедшую на них благодать. Наконец, по очереди пожали руками это чудо (как при рукопожатии) и сказали:
— Спасибо, Алик! Мы, конечно, понимаем, что не можем скрывать ЭТО от женской общественности города. ЭТО — достояние народа. Но, Алик, будь добреньким, на ужин ты — наш! Напитки и закуски от Саши и Маши тебе всегда обеспечены.
Олег уснул в эту ночь сном славно и тяжело потрудившегося человека. На следующий день, после того, как он выпил утреннюю порцию минеральной воды, и позавтракал, курортник отправился в городскую поликлинику на процедуры. Заплатив деньги и отсидев около сорока минут в очереди, Олег вошел в кабинет, где медсестра, быстро заполнив на него формуляр, попросила раздеться догола, уложила на кушетку и разложила на его пояснице специальный разогретый состав, завернутый в несколько слоев ткани, чтобы не нанести ожог пациенту. Олег задремал, приятное тепло разливалось по пояснице. Но вскоре сеанс закончился, в кабинку вошла медсестра.
— Лягте на спину. Ах! Меня не обманули! О, Алик!
С этими словами она ухватила пальцами его вялый предмет, который в опытных руках быстро увеличился в длину и в диаметре и образовал вертикаль к телу мужчины. Медсестра воровато оглянулась на вход в кабинку, распахнула полы халата; и тут выяснилось, что трусы с нее предусмотрительно сняты. Она движением опытной наездницы оседлала Олега и повела скачку. Курортник уже перестал удивляться, что становится в городе ходячей легендой, о которой все женщины уже знают, и которую с нетерпением ждут. Для него, похоже, уже открыты все двери, раскрыты все объятия и раздвинуты все ножки. Не переставая то как бы приподниматься в стременах, то опускаться на «коня», медсестра рассказала, что зовут ее Вера, и что она, вследствие своего имени, всегда верила, что бывают такие экземпляры в штанах у мужчин, которые могут доставить удовольствие ее широкой натуре. Натура, по правде сказать, действительно была довольно широкой, и Олегу не было тесно, как бывало при встречах с другими представительницами прекрасной половины человечества. Грудь, которую ласкал во время скачек «конь», была упругой, с большими сосками, кожа — нежной, и курортник вошел во вкус. Но прелестной наезднице нужно было продолжать прием пациентов,
