больно двигаться и она почти все время лежала. Я уха-живал за ней как умел: приносил поесть в постель, обрабатывал раны и старался как мог развлечь.
Через несколько дней Машины органы выглядели так, как будто ничего и не было. И мы повторили все снова. На это раз отверстия моей жены были гораздо податливее. Все тот же кабачок вошел в нее уже без крови, а в задний проход я вводил руку, заранее сжа-тую в кулак...
Наши занятия таким сексом постепенно стали обычным делом. Машины органы разрабатывались все сильнее и сильнее. Мы прекратили увеличивать размеры засовывае-мых в нее предметов, когда обнаружили, что отверстия начали терять эластичность и пе-рестали возвращаться в исходное состояние. Это вызвало у моей жены ряд проблем ги-гиенического характера, и мы стали осторожнее...
5. Через полгода после того как я прикончил Николая, его жена Алена попала в авто-катастрофу. Протянув несколько дней в реанимации, она умерла, оставив восьмилетнюю Анечку круглой сиротой. Посовещавшись, мы с Марией решили удочерить ее. После трех месяцев волокиты и мытарств в детдоме, ребенок стал жить у нас. Когда жена раздела Анечку для того чтобы выкупать, обнаружилось, что тело девочки покрыто синяками и засохшей спермой. Впоследствии она рассказала нам о том, как дяденька в милицейской форме заставлял ее раздеваться и дрочил на нее.
Через пару недель наполненной домашним теплом жизни Анечка в порыве детской признательности назвала меня папой и тут же смутилась. Я успокоил ее и приласкал. Но-чью я проснулся оттого, что тонкие пальчики проникли в мои трусы и живо привели мой спящий член в боевое состояние. Затем он был освобожден от покрывающей его ткани, а еще через несколько мгновений его головка погрузилась в горячую влажную тесноту, и маленький язычок ловко забегал по уздечке и стволу. Я уже понял, что это не Маша, но не в силах был остановить Анечку. Мой член погружался в ее маленький ротик необыкно-венно глубоко, ручонка цепко обхватившая ствол, бегала вверх-вниз. Девочка усердно высасывала меня, потихоньку посапывая и ерзая промежностью по моей коленке. Через две минуты я выплеснул семя в ее ротик и услышал, как Анечка громко сглотнула. Еще плотнее сжав кулачок, девочка выдоила мой орган до полного опустошения, и плотно прижалась к моему боку, уткнувшись мокрым личиком в подмышку. Я приподнял ее по-выше и поцеловал в соленые губки.
— Кто тебя научил? — прошептал я.
— Старый папа...
— Это было прекрасно! Мы научим тебя еще кое-чему, хочешь?
Анечка кивнула, засыпая...
6. Сегодня у Анны день рождения. Ей уже пятнадцать! Мы сидим на кухне и рас-сматриваем фотографии.
Сначала идут старые — те, что были сделаны, когда Ани еще с нами не было. Вот Маша. Она лежит на спине с раздувшимся от погруженного в нее огромного кабачка жи-вотом. Вот она же сидит у моих ног, запрокинув голову и раскрыв рот. Прямо в него бьет струя из моего члена, так же попавшего в кадр. А вот эти уже делала Аня. Марья стоит на четвереньках, я позади нее почти по локоть погрузив руку в ее задний проход. На сле-дующей обе моих кисти в том же месте.
А вот и сама Анечка восьми или девяти лет от роду сидит, насадив себя попкой на мой член. Мы думали, что у нее не получится, но как позднее выяснилось, к тому дню дворовые пацаны уже пару месяцев трахали нашу девочку в заднюю дырочку. Конечно мой орган был раза в три толще, но Аня справилась.
А вот эти фотографии просто потрясающи! На первой Анечка заглатывает мой член. Ей всего десять. Она лежит на диване, запрокинув голову с его края, а я упираюсь животом прямо в ее губки. Весь мой член внутри раздутого детского горлышка. На сле-дующей Мария почти сидит на Аничкиных плечах. Голова девочки внутри ее влагалища. Это было здорово!
Вот я на спине, подтянув к груди ноги. У меня из заднего прохода точит банан, ко-торый откусывает Анечка. Вот Маша лежит, широко
