Дробно стучали колеса. За окном поезда «Львов—Москва» расстилались бескрайние золотистые поля и зеленели украинские луга. Распрощавшись с мамой, я устроилась на нижней полке.
Однако пора представиться. Зовут меня Лида. Мне восемнадцать лет, учусь в Львовском мединституте на втором курсе и отправляюсь в столицу на поиски приключений. В купе нас было трое, причем по странному совпадению одни девушки. Я вообще-то не считаю себя дурнушкой — фигурой удалась, хотя, может, чуть полновата, да и на лицо, как говорят, смазливенькая. Волосы светлые, золотистые и с самого младенчества вьются. Девушка же, сидевшая напротив меня, была поразительно красива. Жгучая брюнетка, смугленькая, стройная, с узкой талией и, на удивление, большой грудью. Ее подружка (а девушки вошли вместе) тоже была прехорошенькая. Рыженькая, зеленоглазая хохотушка с веснушками на щеках. На ней была одна маечка с такими широкими проймами, что, стоило ей поднять руку, как грудь тут же открывалась до самого соска. Я даже успела подсмотреть, что грудки у нее были небольшие, заостренные. Перехватив мой взгляд, рыженькая улыбнулась.
— Приветик, — сказала она. — Меня зовут Надя.
— А меня Соня, — представилась ее подруга.
— Ну а я Лида, — улыбнулась я.
— Ты, надо полагать, с нами до самой Москвы едешь? — спросила Соня.
— Да, — я кивнула. — Я там с детских лет не была.
— Немного потеряла, — махнула рукой Надя. — Там сейчас такой бардак, все, что можно, развалено. И что тебя туда потянуло-то?
— Тетя пригласила, — призналась я. — Музеи, сказала, покажет, усадьбы с парками.
— А я бы на твоем месте в ночной клуб заглянула, — хихикнула Надя. — Вот уж где точно есть, на что посмотреть.
—Да и себя показать, — поддакнула Соня. — Ладно, девки, ехать долго, пора и расслабиться.
С этими словами она извлекла из сумки бутылку коньяка, яблоко и пластиковые стаканчики. У меня нашлись груши, которые тут же охотно выложила на стол.
— Грушка под коньячок — это самый смак, — заявила Надя, — разливай, Сонечка.
Соня налила нам по полстакана. Мы выпили, закусили фруктами. Я впервые пробовала коньяк. В груди и в животе разлилось приятное тепло. Спутницы сразу показались старыми знакомыми. Соня снова взяла бутылку и принялась разливать ароматную жидкость по стаканам.
— Ой, мне, пожалуй, хватит, — испугалась я, прикрывая рукой свой стакан.
— Ты что, Лидуха, мы еще за знакомство даже не пили, — изумилась Надя.
Мы выпили еще, потом еще. Настроение поднялось до небес, девушки стали потихоньку напевать. Соня подсела ко мне, а я, охваченная приятной истомой, склонила голову ей на плечо. Меня неодолимо тянуло в сон.
— Тебе не жарко? — заботливо спросила Соня.
Я кивнула. Голова отяжелела, языком ворочать не хотелось. И вдруг, к своему удивлению, я почувствовала, что меня раздевают. Не успела и глазом моргнуть, как девушки стащили с меня юбку с блузкой и расстегнули лифчик. Открыв глаза, я увидела, что и Надя уже избавилась от своей маечки, и ее небольшие голенькие грудки с торчащими сосками гордо выставлены напоказ.
Посмотрев на Соню, я невольно ахнула. Девушка сидела рядом со мной, полностью обнаженная. Сложена она была необыкновенно красиво: точеные ножки, осиная талия, ну а грудь — просто песня. Высокая, пышная, но поразительно тугая, увенчанная прекрасными соска
ми. Внизу, в перекрестье бедер, темнел изящный треугольничек, такой аккуратный, что я догадалась: подбривается.
—Раздевайтесь, девчонки, — сказала она. — Иначе изжаримся.
В купе, и правда, было очень жарко. Хотя наш поезд и считался фирменным, кондиционер не работал. Я заколебалась, не привыкшая к таким вольностям, но тут Надя встала и одним движением стащила с себя трусики. Посмотрев на нее, я не смогла сдержать восхищенного возгласа: на ее лобке красовался целый лес. Роскошная ярко-рыжая поросль
