дальнейший ход событий.
Пять лестничных пролетов, чередуемых с площадками, покрытыми когда-то белой и бордовой, а ныне грязной мелкой серо-коричневой плиткой. В прихожей у него и, правда, стояли ящики с пустыми бутылками. Они тускло блеснули, когда он включил свет, как бы тоскуя по своей былой наполненности.
— Я, — она запнулась. — Я даже не знаю как вас... тебя отблагодарить.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Люба, — тихо сказала она, как бы стесняясь своего имени. — А тебя?
— Эт» неважно. Ну... Пусть будет Игорь. Или нет. Лучше Слава, — он замялся. — Так вот, Люба. Ты и так много сделала для меня. Но если позволишь тебя проводить, то эт» будет совсем хорошо.
— Это совсем не обязательно, — она почему-то захотела отказаться. — Я помню дорогу.
— Так я помогу бутылки донести, — он настаивал. — Или вдруг придется защищать тебя от хулиганов.
— А ты умеешь драться?! — спросила она.
— Умеешь, не умеешь! Это не от этого зависит! — сказал он. Драться ему и, правда, ни с кем ещё не приходилось.
— А от чего? — девушка оказалась очень любопытной.
— Всё здесь, — он постучал согнутым указательным пальцем по лбу. — У меня в заднице.
— Нет, всё равно не надо, — она уже начала побаиваться этого странного типа. — Я лучше завтра приду и остальное заберу.
При этом она качнулась к двери. Но он опередил её и захлопнул дверь.
— Чего тебе страшно? — он заговорил громче, чем тогда в парке.
— Нет, — соврала она.
— Иди сюда, — сказал он и, положив оттопыренный средний палец между ягодиц, обтянутых потёртой джинсой, ладонью подтолкнул её на кухню.
Здесь он был Богом. Усадив её на табуретку, он повернулся к холодильнику. Она не знала, что сейчас будет. Только догадывалась. И это пугало её. А он достал непочатую бутылку водки и банку с кильками. Через мгновение он нарезал бородинский хлеб и поставил два стакана на стол. Сам сел напротив неё. Открыл бутылку и плеснул на дно её стакана. Себе налил побольше.
— Бери стакан! — скомандовал он. — За знакомство!
Быстро осушив свой стакан, он пальцами выловил кильку, ловко положил её на ломтик хлеба, отправил всё это в рот, и только потом поморщился.
— Пей, что ты ждешь? — он недоумевал.
— Просто я ещё никогда...
— Так тем лучше, значит проскочит, как... как, — он так и не нашел сравнения и поэтому налил себе ещё.
Девушка неумело выпила и закашлялась.
— Во! Эт» хорошо, — сказал он скалясь. — На вот закуси.
Пока она закусывала он выпил своё и налил по новой. Девушка перестала кашлять. Её изнутри уже наполнило тепло, и она сама взяла стакан в руки. Она обхватила его двумя ладошками, подобно ребенку, держащему бутылочку с молоком.
— А теперь за что? — поинтересовалась она.
— А, — он думал полсекунды. — Нехай они все подохнут.
— Кто?! — неожиданное веселье охватило девичий организм.
— Ну там враги, правительство, чечены и проче», — он уже перешёл на дурашливо-шутливый лад.
— Эт» правильно, — неожиданно для себя сказала она.
Когда стаканы наполнились третий раз, она сказала:
— А третий тост я знаю за что!
— За что? — спросил он, выковырнув рыбью кость меж зубов.
— За любовь, конечно же.
— Эт» хорошо, — сказал он и искренне улыбнулся. — Тогда с локтя, до дна и стоя! Ну, хотя бы я.
Он встал и, удержав равновесие, увидел, что она тоже приподнялась со своей табуретки. Она придерживала свой стакан, когда пила, а он не удержал и уронил уже пустой стакан, задев его подбородком.
— На счастье, — проревел он и взглянул в её ясные, не смотря на алкоголь глаза.
— Ну да... — протянула она.
Тут её щеки почему-то раздулись, она
