долго. Девушка успела подумать, что теперь у неё, скорее всего ещё на одну проблему больше. Если только этот козёл не бесплоден. А он вынул свой обмякший конец из её лона, снял трусы с её головы. Она села голой попкой на холодную плитку. Он одевался и смотрел, как тоненькая струйка спермы вытекает между розовых, недавно девственных складочек.
— Ну, вот, — сказал он, опять потерявшись. — Вроде и всё. А?
Потом усмехнулся и пошел на кухню. Она сидела ещё минуты две, приводя в порядок мысли. Потом отклеила пластырь со рта и тоже пошла на кухню.
Он сидел и курил. За окном было уже темно.
— Дай... — сказала она ему тихим голосом.
Он протянул ей пачку, а когда она взяла сигарету, поднёс зажигалку.
За окном пошёл снег. Снежинки падали, издавая свой никому неслышимый, но непомерно громкий (в своём собственном мире, конечно же) звон. Через полчаса такого снегопада всё на улице: и мокрый асфальт, и деревья, не до конца расставшиеся со своими желтыми листьями, и пожухшая, но местами зеленая трава, всё это будет выглядеть так, будто бы на весь мир наложили гигантскую кальку. А пока прохожие шли по улице, стараясь избегать попадания снежинок в рот, нос, глаза. Снегопад усилился. И уже все усилия людей были тщетны. Снежинки, будто сами, залетали людям в глаза. И те падали на свежий снег, хватаясь руками за раздираемые непонятным жжением глаза. А тогда снежинки залетали им в рот, набивались в нос, залепляли уши. И люди, корчась на снегу в предсмертных судорогах, стонали и выли, откашливая кровавый снег...
Imperior. Октябрь 2003.
