программе: сигареты, выпивка (хотя я пью мало, в основном, мартини, но могу и водки хлебнуть), иногда — травка, порнушка, развлекушечки: Но только подрочить или отсосать, или полизаться с девками — я оставалась целочкой почти до 15 лет. Мои ближайшие подружки тоже. Ничего особо интересного. Интересное началось позже и опять — таки с маминой подругой:
Мила, в отличие от Наташи, замужем. Ее дочка на 5 лет младше меня. Миле тогда было лет 30, стройная брюнетка с выдающимся бюстом, очень красивые губы, потрясающей красоты руки, карие глаза, длиннющие ресницы. Если за Наташей закрепилась стойкая репутация бляди, то Милу все считали образцовой женой. Моя мама, Наташа и Мила — ближайшие подруги. Так вот, однажды мои родители отправили меня на море с Милой, ее мужем и дочкой. Ехали в СВ — купе двухместные. В одном расположились мы с Милой, в другом — ее муж с дочкой. Ну, устроились, перекусили, поболтали, потом дите начало капризничать — пора укладываться спать. Мы остались с Милой, муж с дочкой ушли в свое купе. Я юркнула под одеяло, а Мила посмотрела на меня удивленно и спрашивает: «Ты спишь одетой?» — и сама начинает раздеваться. «Да нет, — говорю, — обычно нет:». Мила, уже полностью голая, повернулась ко мне, пожала плечами: «Так чего ж ты будешь в одежде париться, жарко ведь». Было совсем не жарко — работали кондиционеры, но Мила стояла передо мной полностью голая.
Я заметила у нее на бедре, ближе к паху, татуировку. Волосы на лобке она не брила, они были густые, на вид такие шелковистые, мне очень захотелось прижаться туда лицом: Про меня говорят, что я возбуждаюсь даже от вида фонарного столба, а тут такое: и я начала под одеялом стягивать одежду. Мила усмехнулась, и легла, не укрываясь. «Алена, ты не хочешь пожелать мне спокойной ночи?» — «Спокойной ночи, тетя Мила:». — «Перестань называть меня тетей, я не такая уж старая: подойди, поцелуй меня на ночь». Я к тому времени уже успела раздеться, подошла к ней, чмокнула в щечку. «Теперь дай я тебя поцелую:». Мила привлекла меня к себе и поцеловала в губы. Я ей ответила, взасос, засунув язык ей в рот: целоваться к тому времени я уже умела. Мила, казалось, слегка удивилась, провела рукой по моему телу и остановилась на лобке. Я сразу же раздвинула ноги. Мила тихонько засмеялась: «Есть три типа женщин — когда кладешь им руку на лобок, одни ноги сжимают, другие делают вид, что ничего не происходит, а третьи сразу ноги раздвигают: мы с тобой относимся к третьему типу:».
Я уже текла. Мила раздвинула мои губки, поласкала клитор, вход во влагалище, попыталась засунуть пальцы глубже: «Так ты все-таки еще девочка:». Мила убрала руку из моей промежности и стала облизывать пальчики, мокрые от моих выделений. «Ты такая вкусненькая: хочешь попробовать меня?» и раздвинула ноги. Я зарылась лицом в ее промежность, волосы и правда были мягкие, шелковистые, приятно щекотали лицо. Я раздвинула ее губки и нашла языком клитор. «О, да ты и правда кое-что умеешь! Кто тебя научил?» Я не отвечала — мой язык был занят. «Засунь ладошку мне внутрь:». Ладошку?! До сих пор я была уверена, что туда можно засунуть только два пальца: Но Миле действительно вошла вся моя ладонь! Я кончила, опять — таки даже не трогая себя. Мила начала постанывать. «Алена: четыре пальца оставь там, а большой палец засунь мне в очко:» — ?!?!? — я так и сделала. Это было удивительное ощущение — чувствовать свои пальцы через тонкую перегородку между очком и пиздой: я кончила еще раз, продолжая лизать ей клитор и двигать рукой в ее обоих отверстиях.
Мила стала стонать громче. «Да: не останавливайся: ой, пиздеееец: я сейчас кончу!». Мила сильно прижала мою голову к своей промежности, пока кончала, при этом ее стоны становились все громче. Я кончила третий раз, и подумала, что за стенкой, в соседнем купе, ее муж и дочь. Интересно, слышат они? Наконец Мила расслабилась и слегка
