что у них роман, а он не смел и думать об этом, не желая ставить ее в положение своей любовницы, причинять ей душевную
боль. Их встречи вне работы были редки и носили характер дружеских, с совместными душевными излияниями-что называется «неблизкие глубокие отношения», своего рода «исповедники», моральная отдушина друг для друга.
Лишь однажды, на своем дне рождения, который он отмечал в кругу друзей из своей и других фирм произошел неординарный случай: все начиналось, как обычная пьянка, с тостами и весельем, но когда, в самый разгар веселья, она сказала свой тост, полный сбивчивых мыслей и чувств к Нему, который Она даже не смогла привести к логическому завершению, и все присутствующие даже несколько смутились от этой откровенной и чуственной словесной обнаженности, повисла неловкая пауза, разрядил которую один из гостей словами:
— Ну, что-ли выпьем?!
И понеслись в ее сторону бодрые шутки, которые они оба вяло парировали. А потом, когда пьяное веселье перешло в затуманенный угар и гостям было уже не до хозяина праздника, они тихонько сбежали к ней в офис, где не включая свет, в темноте после непродолжительного разговора ни о чем вдруг стали целоваться, как безумные и жадно сжимать друг друга в объятиях. Именно тогда он в первый раз ощутил трепет ее молодого тела в его руках, под его поцелуями, увидел и с трастно расцеловал ее маленькую упругую и чуственную грудь, стащив с нее одежду через голову. Он шептал ей какие-то глупые слова, говорил как давно и как страстно хочет ее, но она, вся трепеща и загораясь под его поцелуями, задыхаясь шептала:
— Нет! Ну, нет! Ну, не здесь же! Понимаешь, здесь, в этой обстановке, я не могу...
— Ты не хочешь меня? — спросил он задыхаясь. Мысленно он был уже с ней близок, он слился с ней воедино и воспаленнный страстью мозг рисовал картины близости: как она, задыхаясь, стонет под его любовными ударами, он целует ее везде, он шепчет ей все безумства мира и последний сладостный миг накатывает на них одновременной ударной волной, заставляя забыть обо всем и ощущать только биение сердец и дыхание друг друга...
— Хочу, только... Не сегодня, не здесь, я не могу здесь...
Лунный свет, смешаный со светом уличных фонарей вливался в окно, озаряя ее пылающее лицо каким-то странным нереальным светом...
Может быть, ему не стоило обращать и внимания на это, может, надо было овладеть ею в тот же миг и там же, в темноте пустого офиса, среди бумаг и компьютеров на ее же рабочем столе или стуле. И ее настойчивое «нет!» могло плавно трансформироваться в столь же настойчивое «Да, да милый! Еще!» Как знать? Но врожденное чуство деликатности и нежелание проявлять грубую силу по отношению к Женщине заставило его остановиться, нежно и ласково раcцеловать ее милое лицо и произнести несколько успокаивающих фраз сопровождая это дружескими поглаживаниями ее рук и волос. Они привели себя в порядок и вернулись к гостям, вечеринка закончилась. Он проводил ее домой, и наутро они, как сговорившись, не вспоминали о происшедшем, делая вид, что ничего не прои зошло.
Продолжение следует...
