лежала на кровати на спине, прикрытая одеялом. «Как пай-девочка» — подумал я, но тут же отогнал эту мысль. В темноте я заметил, что в ее глазах блестят слезинки. Мне стало ее очень жаль.
— Настенька, — раньше я никогда ее так не называл — не волнуйся. То, что ты делала, абсолютно нормально. — Она молчала. — Почему ты плачешь?
Все это я говорил каким-то не своим голосом. Она снова ничего не сказала. Я подошел и сел рядом с ней на кровати. В полумраке ее лицо было неописуемо красиво. Я погладил ее рукой по щеке и повторил вопрос. Она все еще не могла преодолеть невидимую преграду. Наконец она, всхлипывая, заговорила срывающимся голосом.
— Помнишь, в прошлое воскресенье я поздно вернулась домой? Когда я шла мимо подворотни, двое парней вдруг схватили меня и потащили куда-то во двор. Я не могла крикнуть, рот плотно закрыли рукой. Я не могла ничего сделать... — она заплакала. Я немного успокоил ее и она продолжала. — Они затащили меня в какой-то темный угол и сорвали одежду. Меня изнасиловали, Сережа. Они сделали это по очереди... — она снова разрыдалась.
Только через несколько минут она смогла продолжать.
— Первый раз было очень больно. Но во второй раз я что-то почувствовала и ненавижу себя за это. И с тех пор я постоянно мастурбирую, ничего не могу с собой поделать... Больше всего боюсь забеременить... Я никому не рассказывала, кроме тебя...
Я обнял ее и она немного поплакалась, но вскоре взяла себя в руки. Я сказал ей чтобы она не волновалась, что я сам все расскажу родителям, что они не будут ее ругать, что она не виновата. Она уже совсем успокоилась, но я почему-то не мог уйти. Я впервые заметил, что она очень красивая девушка. Каким-то неловким и тихим голосом я спросил ее:
— Хочешь, я тебя поласкаю?
И, не дождавшись ответа, начал нежно целовать ее губы, щеки, шею. Сначала она испугалась и инстинктивно отдернулась, но я сказал, что я ее брат и она может не бояться. Постепенно мои ласки доходили до нее и ей начинало нравиться. Я осторожно стянул одеяло и обнажил ее маленькие юные груди. Она не противилась. После всех откровенностей, которыми она поделилась, между нами уже не существовало преград смущения. Я аккуратно погладил обе груди. Когда я коснулся сосочков, они воспрянули и затвердели. Я ласкал ее как женщину, но те нежные чувства, которые я испытывал, были глубокой братской любовью. Мне хотелось доставить моей сестренке удовольствие. Я трогал ее сосочки пальцами, отчего они стали совсем твердыми. Ее слабые вздохи наслаждения заставляли меня сходить с ума от нежности. Я начал ласкать один сосок губами, при этом пощипывая второй рукой. Это было слишком для нее: ее рука уже оказалась между ног. Я опустил туда свободную руку и заменил ее руку своей. Поначалу я просто поглаживал ее губки, которые были уже совсем мокрые. Затем я нащупал клитор и аккуратно погладил его, вызвав у нее стон наслаждения. Ее губы только и могли шептать: «еще, еще...». Я решил доставить ей особое удовольствие и вспомнил кое-что, о чем прочитал в пособии. Указательный палец, который был скользкий от ее смазки, я аккуратно пропустил в анус, а большой — между ее малыми губками. Она вздрогнула от переполнявших ее чувств. Чувствуя, что ей требуется все больше, я начал покусывать сосок, который был у меня во рту, и все сильнее щипал другой. При этом мои пальцы так хорошо ласкали ее дырочки, что она не могла так долго выдержать. Несколько громких стонов, переходящих в крик — и вот ее тело уже подрагивало подо мной во всепоглощающем экстазе. Никогда не забуду эти мгновения. Я испытывал чуть ли не большее наслаждение, чем она. Еще секунда, и ее тело охватило сладкое бессилие. Я оторвался от нее и посмотрел на ее юное личико. На нем было выражение неописуемого блаженства и удовлетворения, глаза были закрыты. Нежный поцелуй в губы привел ее в чувство. Она открыла глаза и
