целовал грудь, как зубами прижимал сосочки, потом опять начал гладить там, и целовать живот, ноги, все выше...
Я об этом читала, и порно смотрела, но в жизни это было совсем не так, совсем не грязно, хотя, если честно признаться, вылилось из меня столько — а он слизывал, и я вся превратилась в один возбужденный — ну, вы понимаете, а он то сосал его, то лизал, и для меня все окончилось взрывом, вспышкой, и я улетела далеко — далеко... Мы опять немножко выпили, и Анатолий Петрович начал раздеваться. Боже, это мускулистое тело в татуировках, а таких размеров я себе даже представить не могла, он взял мою голову в обе руки, поцеловал в губы, и медленно наклонил меня к себе... Я делала несколько раз минет Коленьке, как же, все подруги об этом рассказывали, надо было и мне попробовать, но у Коли он совсем не такой, честно говоря — было скучно, а тут — как большая, мягкая груша, нежная такая, сочная, я стала ее посасывать — а груша начала расти, и стала не спелой, а твердой, у нее появился черенок — да нет, ветка, мощный сук, я держала его — а, пожалуй, не держала, а держалась за него, и твердая, своенравная груша уже еле помещалась во рту. Я знала, чем это должно было закончиться, и очень боялась, что меня стошнит, но Анатолий Петрович осторожно покинул мой ротик и тихонько, самым кончиком, стал водить по моим сосочкам. Невольно я перевела взгляд. Милосердный боже, вот это да! Нет, Коленьке такое никогда бы не пришло в голову, да и что он мог там написать? Разве что в миллиметрах? А я уже лежала на спине, с бесстыдно раздвинутыми ногами, было ощущение страха и ожидания, Толянчик (милый, милый!) стоял у входа, но чего — то ждал, и тут я, не выдержав ожидания, впилась поцелуем в мужской сосок. Не знаю, как, но он оказался во мне весь, наверное, достал сразу до печени — если это возможно, а если и невозможно, то все равно достал, я рычала, кусалась, мы катались уже не по дивану, а по ковру, и — новая вспышка, и новый взрыв внутри меня, а после — подрагивание и медленное сокращение внутри, и плевать на все — все — все и на всех — всех — всех, как жаль, что я не могла остаться на ночь, даже в такси промокли трусики и юбка, интересно, что он сейчас делает сейчас? Надеюсь, думает обо мне...
День, определенно, удался. Во — первых, на шару перетащил мебель. Коля, флейтист, помог, ничего, что музыкант, а силушкой не обижен. Во — вторых, тот же Коля очень удачно подставил задницу, первый раз у пацана было, жопка узенькая, как птичий глаз, кайф я поймал неимоверный. Даже простил ему сломанный смеситель, за такое не жалко. И в третьих, мне, наконец, дала Светлана Целомудренная — так ее на старой работе все называли. Что интересно, после Коли у меня даже на нее не встал бы — не те уже годы, но удалось уболтать на вафельку — так она чмокала, так старалась, раскочегарила моего Толянчика, что твой паровоз. Нет, в особый список Светочку, непременно. И вот сейчас сижу, поглаживаю моего дружочка — молодец, Толянчик, опять не подвел! Он лениво растягивается, уже видна надпись, сколько народу на нее смотрели, сам уже не вспомню. На самом деле, правда, не 18 с половиной там, а 17 — хвастонул, по молодости. Да так как — то складывалось, что и не проверял никто.
