пустякам. И ещё у неё идеальный вкус. Всегда выбирает лучших. Только такие добиваются успеха в жизни, — я старался не перебрать, чтобы не разбудить в её подсознании ревность. — Но ты, возможно, всё-таки лучше её.
— И чем же? — она снова села на парту и наклонила голову, строя глазки в ожидании комплимента.
— А вдруг ты такая же? Откуда мне знать, что у тебя на уме. Знаешь, — говорю с улыбкой, закрывая дверь, — я оставил доску невымытой. Тебе тоже надо потрудиться. И я не выпущу тебя, пока не сделаешь того, что я хочу, — я подошёл к ней и взял её за ноги, обтянутые чулками. — Я никогда не отступаю от намеченного, поэтому будь добра, вымой, это пять секунд.
Она немного удивилась такому повороту событий. Я и сам удивлялся своей смелости. Это как на экзамене: когда не знаешь, что делать, главное — не пасовать и не терять уверенности в себе. Иначе потопят.
— Вымой-ка сам, — я слега сдавил её ноги и поднялся ладонями почти под юбку, смотря ей в глаза. — Ну, впрочем, так уж и быть. И убери с меня свои лапы, всё равно ты с ней сегодня будешь: Ну, это самое.
— А как ты думаешь, она мне даст?
— Откуда мне знать? — в голосе засквозило волнение. Рыбка слезла с парты, взяла тряпку, обмакнула её в ведро и повела по пыльной доске, оставляя блестящий влажный след. — Никогда ещё не встречала такого пошляка.
Видимо, уже в то время во мне стал формироваться тонкий психолог. Раз она так сказала, значит, понимает: если я стану к ней приставать, она может не выдержать и сломаться. В конце концов, на то она и девочка, чтобы к ней приставали. А то зачем ей тогда половые органы, к тому же, такие манящие?
— Хочешь, я скажу тебе, кто она? — я вплотную подошел к ней сзади, обняв за бёдра и сомкнув пальцы рук прямо над лобком. — Ты её знаешь.
Она хотела повернуть голову, но встретила перед собой моё лицо настолько близко, что могла бы только начать со мной целоваться.
— Отстань, — сказала она несколько нервно, но вдруг улыбнулась. — Как ты можешь лезть к другим, если у тебя свидание на носу? Я ведь расскажу ей, что ты ко мне приставал, и она тебя бросит и: не даст.
— Милая моя, она-то мне отдастся, потому что она самая классная девчонка, которую я встречал. А рассказать ты ей можешь всё, что угодно. Если хочешь, я могу тебе назвать, кто она.
— И кто же?
— А ты вправду этого хочешь?
— Хочу.
— Очень сильно хочешь?
— Ты на что намекаешь? — говорит мне, делая неуверенную попытку высвободиться.
— Я никогда не намекаю и всегда говорю напрямую. Та, с которой у меня свидание, сейчас находится в моих объятиях и пытается убедить себя, что не хочет заниматься любовью. А я по глазам вижу, насколько тебе хочется преступить запретную черту и испытать, что это такое. К чему обсуждать парней с подружками, когда у тебя есть уникальная возможность всё узнать прямо здесь и сейчас?
— Слушай, я, кажется, мыла доску. Отпусти, — впоследствии я понял, что когда девушка в мужских объятиях говорит «нет», не пытаясь истерически вырываться и метаться во все стороны, то это на языке застенчивости значит «да».
— Я хочу тебя, как зверь. Я готов тебя съесть от вожделения, которое распирает меня изнутри. Ты ведь ощущаешь моё желание своим нутром, разве нет? Но это, милая, предчувствие того наслаждения, которое ты боишься испытать, — моя рука схватила её за ягодицу и стремительно поползла под юбку, в царство эрогенных зон.
— Не надо этого, прошу тебя, — голос её был полон волнения, но говорила она с трудом, удивляясь тому, что с ней происходит. Я массировал ей между ног всё, что попадалось мне в ладонь, которая уже проникла под трусы с прокладкой.
— Слова больше не нужны, теперь можно лишь сосаться и заниматься всем тем, на что только хватает смелости и фантазии. Дверь
