от боли
Мы прислушивались к тому, что происходило в гостиной, а Петька пошел смотреть.
— Так сразу... Я не могу...
— Давай я помогу тебе. — Мария возбудила Ваську ртом, уселась на него верхом и достаточно быстро кончила с криками стонами.
— Ну, тогда подожди немного...
— Я не могу ждать. Я сгораю от нетерпения.
Потом все долго искали ее колготки и трусы, которые она черт знает куда зашвырнула, а когда нашли.
Петька сидел на корточках, ласкал свой член и смеялся: от зрелища началась эрекция и Мария занялась им. Другие, глядя на них, пили, мастурбировали, будоража измочаленную плоть для нового захода.
— У меня от вас, мужиков, голова болит.
Уже первые прикосновения Петькиных рук сняли всю ее боль. Мы смотрим, как его руки мнут плечи, спину.
— Как хорошо, — стонет Мария.
Он попросил ее перевернуться, погладил спелые груди, а его губы мягко касаются женского живота. Она расслабилась на ковре, приоткрыла глаза.
— Попробуем новый цикл процедур, — с этими словами Петька перевернул ее на живот, приподнимает бедра, гладит ягодицы.
Мария встала на четвереньки. Крепко ухватив ее за бедра, он подтягивает ее назад, буквально насаживая на себя. Вошел — сразу и до конца.
— Я почти здорова! — застонала Мария от удовольствия.
Тяжело дыша, Петька вытащил дряхлеющее, влажное оружие, и держа его в руке, словно некий вынесенный изгорящего храма общенациональный трофей, поплелся на кухню, схватил на бутылку и, прямо из горлышка, начал жадно пить.
Генка, парень лет тридцати, с которым я познакомилась во время игры в теннис и ввела в нашу компанию, внезапно упалперед разверстым лоном девушки на колени и принялся с чмоканьемвылизывать промежность, вздрагивая и задыхаясь. Потом, почти впрыжке, вогнал в нее свой инструмент и начал безумный танец, задираяпочти ей на грудь правое колено и толкая так, словно хотел распороть живот. Она выла и хрипела, и я недоумевала, как в этойгрудной клетке, казавшейся совсем субтильной, умещалась такая сила, и неожиданно понял, что эти скоты всем стадом довели ее до самого озверелого оргазма.
Оргия
— Расстегни мне платье, — Наташа и повернулась к Гене спиной.
— Изволь, — ответил он и провёл блестящий замочек вниз, так что, когда натянутый материал платья разошёлся в стороны, обнажились плечи, гладкая кожа спины и кусочек чёрного шёлка, там, чуть ниже ямочек на пояснице. После этого он встал и подхватил её на руки. Она обняла его за шею и нежно поцеловала в рот, и пока он нёс её в спальню она сосала его язык.
Дальше было как на войне, только в отличие от войны на нашем поле брани никто не умер. Просто мужчины устали как черти, а мы, женщины все не унимались.
— Продолжай! — Мария встала обошла вокруг дивана, распахнула халат, и села лицом ко мне на колени прямо над головой Юрки. Ее кисонька оказалась прямо над его ртом. Он высунул язык и начал лизать ее. Наташа смотрела на нее. Ствол Петьки под моей рукой стал подергиваться, Света взяла меня за руку и потянула ее к своей груди. Садись на него — сказала она. Наташа перекинула ногу через Петьку, так что бордовая головка его члена чуть показывалась между моих ног. Юрка застонал.
— Не двигайся — сказала мне Света. Она прижала мои руки к соскам своей груди и начала ими тереть по ней, она была уже вся мокрая. Наташа стала гладить ее сосочки. Через секунду мои соски превратились в маленькие бугорки, а между ног стало влажно.
— Сильней! — Наташа стала потихоньку двигаться по Генке, и это было гораздо приятнее чем делать это рукой. — Ну что ты, трахни меня, задвинь его сильней...
Наташа с интересом смотрела между своих ног и видела как, то появляется, то исчезает, огромный мужской поршень. Тут Света опять застонала. Мария посмотрела на Юрку ласкающего Свету, и чуть не потеряла
