губки. Перед смертью они сжались так, как будто она целовалась. На самом деле так оно и было. Перед своей кончиной она прижимала к этим губам фотографию любимого.
— Ну, буде! Хватiт челмокаться! — сказал Степан. — Давай её iншi гарности побачiм. Петро, дуй сюды!
Степан взялся руками за воротник платья и изо всех сил дернул. С легким треском белая материя разошлась. Под ней обнаружилось белое девичье тело. Грудки выпирали из тела на полпальца, не больше. Огромные розовые соски, которые сейчас отдавали синевой, в миг оказались зажатыми между большими и указательными пальцами Степана. Он оттягивал их изо всех сил, выкручивая в обе стороны. А потом зажимал всю грудку ладонью и оттягивал её целиком.
— Дядько! Дай i мине полапать, — попросил Микола.
— Тiше, бейбас! — Степан отпустил один сосок и отвесил парню подзатыльник. — Ты ще спостерiгача позовi!
Но он отпустил, и мятые груди трупа принялись ласкать мальчишечьи ладони. А член Миколы стал при этом выпирать из штанов. Степан в это время окончательно разорвал платье и выдернул его из-под тела. Трусики он также разорвал, не снимая. Бритая писька еврейской девочки привела его в умиление. Из-за этой детали своего тела она казалась ещё моложе. Степан облизал большой палец и просунул его между нежных розовых складочек. Он водил им туда-сюда. Через минуту он добавил ещё один палец, а потом ещё один. Вдоволь потрахав труп пальцами, Степан стал обеими руками растягивать влагалище, заглядывая внутрь. При этом тихо, но дико ржал. Пожалуй, к телу не проявлял интерес только Петро. Он пил горилку и ему дела не было до того, что делает его друг.
А Микола закончил гладить груди Сары. Он встал на ноги и стал расстёгивать штаны.
— Ну, гарно, Мiкола. Так i быть, — сказал Степан племяннику. — Ты будiш першiм.
Микола смазал свой член салом, чтобы тот лучше входил в мертвое влагалище. Его дядька ненадолго отлучился, чтобы составить компанию своему пьяному другу. А Микола раздвинул ножки трупа пошире и, разведя её складочки в стороны, просунул головку смазанного члена внутрь. Потом он мягко толкнул и, подняв лицо к небу, сделал несколько толчков. Потом его небольшой член вывалился из влагалища девушки и Миколе пришлось перевести свой взгляд со звёзд на её вагинку.
— Дядьку! Дядьку! Бачь! У неё кров! — снова закричал парень.
Его член и правда был в крови.
— Вот мудак! Скiлкi раз я те гуторил — нi ори! Ну i що — кров. Ты що, кровi ляхаiшься? Может она ще целкою була. А ты ей её порвав. Она ж ще совсiм свежая...
Микола успокоился и снова, задрав голову к небу, имел бездыханное тело. Но теперь он делал это аккуратнее, чтоб член не вывалился. Постепенно, входя в раж, он потихоньку постанывал. При этом он ещё крепче сжимал белые, странно светящиеся в кладбищенской темноте ягодицы девочки.
Степан закусил кусочком ржаного хлеба и теперь, продолжая ощущать во рту щиплюще-горячащий вкус алкоголя, направился к покойной. Он избавился от штанов, понимая, что если продолжит принятие алкоголя дальше, сделать это будет сложнее. Потом он приоткрыл рот девочки и просунул туда свой кол. Его друг сел рядом на крышку от гроба и закурил. А Степан аккуратно приседал надо ртом девочки. Но алкоголь возымел своё действие и мужчина, потеряв равновесие, опустился задницей на нежные грудки с мёртво-розовыми сосками. Тогда, отступив чуть назад, он принялся водить концом по этим розово-синим кругам. При этом он слегка подрачивал. Вскоре к нему присоединился племянник, который, чувствуя что вот-вот кончит, положил свой член на другую грудь девочки и теперь гладил его по головке. И скоро он кончил. Его сперма растеклась по грудям девочки, и он размазал её.
— Що ж, я бачу ты вже кончив. Тогда я тiперь её поебу, — сказал Степан. — А ты пока ступаi з Петро вiпей, а то змерзнешь...
Петро и Микола пошли пить, а
