Остановиться и проехать мимо такого попутчика было грешно. Высокий, красивый, а главное необъятной мощи, он уже видимо не надеялся на сожалеющего. Но ему повезло. Я притормозил у обочины. Он с необычной силой распахнул дверцу моего старого «Пикапа», словно хотел снять её с петель. Она даже не успела вскрикнуть привычным ржавым голосом. Улыбка, как он не старался всё-таки проявилась на его лице. «До Кравчатки, не подбросишь?» — испуг из-за возможного отказа отразился на красивом молодом лице. «Чево же не подбросить, подброшу!» — ухмыльнулся я. Взгляд мой так и притягивала его могучая грудь обтянутая зелёной майкой. Словно парус натянулся в ветреную погоду. «Только в кузове поедешь!». Но по виду было понятно, что он хоть под кузовом поедет. «Только знаете,... знаете у меня с деньгами напряг». «Ладно, успокойся! Всё равно по дороге!». Сказал я и взяв ключи, ещё малость промедлил, прежде чем выйти из салона, прихватил ещё кое-что.
Красавец уже нетерпеливо ожидал у задней двери. Кеды запылились, видимо, долго пришлось пройти, прежде чем остановился я. Фигура была у него превосходная. Широченные плечи. Узкая талия я бы наверное мог обхватить её одной рукой. Крепкая задница, Лайкровые велосипедки синего цвета заботливо обтягивали ямочки на ягодицах. Я почувствовал как от зрелища сего у меня заскрипели от напряга пуговицы на джинсах. Ноги здоровенные мускулистые. Видно что над своей фигурой он трудился не один день со штангой. Такие мне нравились. Очень нравились. «Открывай!» — сказал я и встал сзади. Здоровяк повернул ручку, и остановился. Почувствовал что-то неладное. Или до него донёсся запах из фургона. Но для него было поздно, слишком поздно. Заставив затрещать лайкровые шорты, промеж крепких ягодиц вошло дуло пистолета. «Давай! Давай, полазь!» — от былого простецкого тона не осталось и следа. Он недоумённо посмотрел мне в глаза. Непонимание царило в них. Я надавил на пистолет: «Я сказал полазь внутрь!». Он ещё раз посмотрел на меня, уже и задрав ногу залез в фургон. Не вытаскивая пистолета, я забрался за ним. «Подыми руки! Руки подыми!» — не успев акклиматизироваться к полумраку фургона, он растерянно поднял руки. Мне только того и надо было. Я изловчился, пистолет остался торчать у него в заднице и быстро защёлкнул вокруг его запястий наручники висевшие под крышей фургона. Когда они обвились на его руках, он до конца понял, что попал в ловушку, но не ведал в какую. Сделав своё «тёмное» дело, я быстрёхонько вызволил своего железного друга, выпрыгнул из фургончика и закрыл дверь снаружи. Я не боялся, что он закричит. Стены фургона были предусмотрительно отделаны звуконепроницаемым материалом. Затем отъехав подальше в лесок, я наконец-то решил побаловать своего меньшого друга, находящегося в последнее время в напряжении.
Здоровяк с надеждой обернулся на распахнувшуюся дверь. Мускулистая шея извернулась не на шутку. «Волновался?» — спросил я и тут же ответил. — «Не стоит!».
Дверца захлопнулась вновь, отделив его от света. Я подошёл к нему вплотную. Здоровенные бицепсы, которым Шварцнеггер мог позавидовать, напряглись. И походили на перевязанные батоны варённой колбасы, такие же необъемные. Правый сосок выскочил из-под покрова майки. Коричневатый, огромный. Взгляд мой приковали объёмистые складки на велосипедках. Оттягиваемые чем-то мощным изнутри. Велико было желание познакомиться с этим «нечто».
Карие глаза смотрели на меня упрашивающе и в тоже время зло. Неотступно следили за моим путешествующим по его телу взором.
Я обхватил его квадратный подбородок рукой и поднёс свое лицо к его с выступающими скулами и попытался поцеловать, но он закинул голову назад. Тогда я вцепился грязной от масла пятернёй в его коротко стриженные платформой волосы. И притянул к себе. Силой я тоже обладал немеренной, хоть и уступил бы «новому знакомому». Мои губы впились в его сочные, язык
