уже близок — он потужился, долго и сильно, еще четыре или пять раз. Во время последнего усилия он почувствовал, как что-то внутри него напряглось уже без его воли, и рефлекторное сокращение вытолкнуло наконец ужасный кусок в унитаз. Взглянув вниз, он увидел черный цилиндр, напомнивший почему-то батон докторской колбасы — только короткий. Окончание долгого и мучительного процесса наполнило все его тело блаженством, эрекция к этому моменту была уже такой сильной, что нескольких движений рукой хватило Саше, чтобы бурно излиться себе на живот.
Заполняя карточку, врач подозрительно посматривал на Сашино лицо, покрывшееся прыщами после вчерашних мучений в туалете.
— Запорами не страдаете?
— Нет.
— А поносами?
— Нет, что вы.
— Ммм: Странно: И стул каждый день?
— Ну не каждый: — Саша пришел к врачу совсем по другому поводу — просто нужна была справка — и этот интерес к его интимным подробностям казался ему странным и излишним. Врать не хотелось, однако и рассказывать правду было как-то неудобно.
— Ну дня через три, четыре:
— Три-четыре!!! — Глаза врача округлились, он даже забыл про то, что надо писать в карточке. — Три-четыре — и вы говорите, что у вас нет запора?! А что, сами в туалет ходите, или как?
— Ну: В общем: Слабительное пью.
— И помогает? Всегда?
— Да нет, не всегда, но чаще всего. А если не получается — на следующий день какое-нибудь другое пью.
— И давно вы так живете?
— Да всегда: — Саша понял, что врач не отстанет, пока не выведает все подробности его жизни, и решил рассказать все сам, чтобы быстрее освободиться. — То есть когда маленький был — не помню, а лет в двенадцать меня мама из туалета не выпускала, пока не: покакаю. Я там сидел, потом сбегал. А по субботам она мне давала таблетку, и в воскресенье я спокойно какал.
— То есть раз в неделю?
— Наверное. Сейчас уже не помню. Но мне кажется, что все остальные дни я там сидел просто так, безрезультатно.
— Понятно. А потом, сейчас?
— А сейчас я один живу, слава богу, никто за мной не следит — когда чувствую, что давно не опорожнялся, пью таблетку на ночь и утром иду в туалет.
— Легко опорожняетесь?
— Ну: — Саше вдруг вспомнился вчерашний кошмар. — По-разному. Иногда почти само выходит, а иногда тужиться приходится. — Подробность описания вдруг заставила Сашиного дружка ожить и зашевелиться в штанах.
— Сегодня сильно тужились?
— Вчера.
— Удачно?
— Да как вам сказать: Нет, конечно, все удалось, но до сих пор немного болит. — «Немного» было сильным преуменьшением. Боль в анусе со вчерашнего дня так и не прошла, и Саша ощущал ее при каждом шаге.
— Давайте посмотрим. Снимите брюки и трусы и встаньте на кушетку на колени. — Врач кивнул на стоящие у стены кушетку и стул, а сам пошел к раковине, мыть руки и одевать резиновые перчатки. Саша не рассчитывал на такой поворот событий. По инерции он медленно пошел к стулу, держась за пряжку на ремне брюк.
— Доктор, а может, не надо? Ничего, само пройдет.
— Вы не бойтесь, я только посмотрю.
Саша понимал, что это только успокаивающая отговорка, но все же разделся ниже пояса и подошел к кушетке. К этому времени врач был уже готов и стоял рядом.
— Встаньте на колени. Так, хорошо. Теперь наклонитесь и обопритесь на локти. Поднимите таз повыше. Так-так.
— Ой. — Руки в перчатках раздвинули ягодицы и замерли, видимо врач действительно осматривал Сашин анус.
— Не зажимайтесь. Я пока ничего еще не делаю, просто смотрю. Правда, ничего хорошего не вижу, знаете ли. Ваше счастье — геморроя у вас еще нет. Зато есть трещины.
— И что это значит? — Сашин голос звучал придушенно из-за неудобного
