которого вела тоненькая дорожка спермы и крови прямо к попке, глаза её были широко открыты и смотрели стеклянным взглядом в тёмное небо, о чём она сейчас думает...
Я оглянулся по сторонам и никого не увидел, тогда я подумал, что можно позабавиться ещё немного, в её писичке спермы уже хватало, так что немного в голове не помешает. Я поднял сучку за волосы и поставил на колени перед моей ширинкой. Она немного затряслась, понимая, что будет изнасилована по полной программе Don Serge — а.
— Бери его на рот! — приказал ей я и, взяв за волосы, подвёл к моему, опять пришедшему в рабочее состояние перцу. Так как рот она не открывала, то я решил сделать это самостоятельно, я взял своё естество рукой и грубо упёр в её розовенькие детские губки. Она изо всех сил зажмурила глаза и нерешительно приоткрыла свой прекрасный ротик, не теряя ни секунды, я проник в неё, завёл своего друга так глубоко, что он плотно закупорил её горло, она стала беспомощно размахивать руками, как утопающая, ну это ей не помогало. Я взял её за волосы с обеих сторон и стал ритмично насаживать на свой член до конца.
— Заглатывай получше! — проворчал я и наградил её слабой пощёчиной.
— Высокомерная стерва, я исправлю тебя. — шёпотом наговаривал я. В моих яйцах опять раздался звони и груз отправился ей прямо в рот. Струя спермы ударила ей в горло с такой силой, что она чуть ли не захлебнулась.
— Не будешь сглатывать-прикончу! — припугнул её я.
И, вытащив член немного кончил ей по носику.
— Глотай, я жду. — рявкнул я, и отряхнув остатки семя со своего члена приготовился смотреть на эту картину.
Это была настолько смешная для меня картина, что я очень жалел, что со мной не оказалось фотоаппарата. Полуголая, она сидела на земле, в глазах застыли слёзы, рот был полон спермой. Немного пощурившись, она наконец-то сделала этот глоток, это ей далось с великой трудностью. Она начала плакать, из её нежных розовых губ показалась тоненькая дорожка спермы, которая вытекала из уголка рта и стекая с подбодотка капала на грудь. Я встал, хорошенько заправился и пошёл. Я шёл очень быстро и довольно, ведь я испортил ей всю жизнь, наврятле она скажет кому-то о своём позоре и мне нечего бояться. Я изредка оглядывался, но она сидела неподвижно, уставив свои выплаканные глаза непонятно куда.
Её силуэт скрылся далеко из виду, наврятле эта сучка посмеет так относиться к людям.
Лицо мне обдувал тот же апрельский ветерок, но он был как будто слаще, насыщенней, в штанах у меня спокойно лежал мой дружок, добросовестно выполнивший всю работу и по праву заслуживший отдых...
