разглядывать проносящийся за окном пейзаж. Пейзаж, надо заметить, был тоскливый: стена леса, потом поле, потом опять лес. Вскоре эти невесёлые картинки стали утомлять, но тут, к счастью, мы приехали на конечную остановку. К этому моменту в автобусе остались я, колоритная дама — кондуктор, мама, тщетно пытающаяся объяснить своей дочке математическую задачку, дочка, которая посматривала на маму, как тот баран и время от времени выдувала пузырь из жевательной резинки, и старушка. Все мы выгрузи-лись и я, оценив ситуацию, решил спросить, как мне найти нужный мне дом у бабушки. Жизнен-ный опыт подсказывает, что нельзя спрашивать дорогу у очень занятых людей и у молодых. Это практически всегда дохлый номер. А вот пожилые, если они более-менее хорошо видят и так же слышат, и покажут, и расскажут, а может, и до места доведут. Так получилось и на этот раз. Ба-бушка, правда, оказалась несколько глуховата, но у меня была с собой бумага, на которой забот-ливый Митяй напечатал адрес. Бабуля пожевала губами (чистый Йода!) и махнула, приглашая ид-ти за ней. Я взял у неё сумку, и мы потихоньку пошли. Митяй действительно не обманул, через некоторое время лес расступился и вдалеке, искрясь и переливаясь на солнце, показалась широкая река. Здесь же начиналась и деревня. Вскоре моя провожатая остановилась:
— Я пришла. А ты, милок, ступай по этой улице, потом за магазином поверни налево и смотри номера на заборах.
— Спасибо, бабушка, — я отдал ей сумку и зашагал навстречу реке. Река была неслабая. На бе-регу, впритык друг к другу стояли гаражи, в которых местные аборигены хранили свои лодки. Часть из них покачивалась на волнах, пристёгнутая к буйкам. Место-то действительно было не-плохое. Магазин, правда, выглядел удручающе: старое, деревянное здание, помнившее, наверно, всех интервентов. От времени древесина почернела, и дело не спасали игривые голубые налични-ки. Внутри он соответствовал своему внешнему облику: полумрак, стены, выкрашенные серой краской и один прилавок. Плечом к плечу лежали плавленые сырки «Дружба» (когда-то мировой закусон), белый хлеб, черный хлеб, связка йогуртов и две воблы, судя по виду, ровесницы магази-на. Подняло настроение наличие в ассортименте нескольких сортов пива. Время здесь как будто остановилось ещё лет десять назад и с тех пор не двигалось.
Я приобрёл бутылочку, повернул налево и оглядел ближайшую калитку. На ней с трудом, но читался десятый номер. На бумаге у меня значился 23-й. Я зашагал по улице. На улице и у реки мне попадались играющие ребятишки. Около некоторых калиток восседали группки бабулек, оживленно обсуждавшие сюжетные линии какого-то сериала. Двухэтажные кирпичные монстры с английским газоном, и разными вариациями двухметровых заборов, вдруг сменялись покосивши-мися избушками. Последних было явное большинство, но кирпичные «танки» медленно наступа-ли, давая понять, как через несколько лет будет выглядеть это местечко. Пока я шел, мне при-шлось пару раз уворачиваться от запыленных бобиков-джипов, на скорости проносящихся по до-роге. Вот и последний дом. Дальше стояла стена соснового леса. С некоторым волнением я огля-дел и дом, и участок. Явно небогато, можно лучше, но самое главное, что можно и хуже. Я подо-шел к калитке и уставился на номер. На ржавой полоске железа трафаретом было выведено: 22. Посмотрел на номер. Потом моргнул, посмотрел ещё раз. От моего моргания двойка в тройку не превратилась. Я ещё раз огляделся по сторонам. Так, правильно: вот 21-й в зарослях крапивы, вот 22-й, а вот лес. 23-его не было. Я уже надумал закручиниться, но тут вспомнил о бабушке. На-правление-то она мне правильное указала, значит должен тут быть 23-й. Решив, что сначала по-смотрю сам, а потом в случае чего спрошу, я пошел к лесу. Сосновый бор надвигался на меня сте-ной и надежда, что под его сводами притаился искомый 23-й, таяла с каждым шагом.
Я достал мобильник,
