движения.
Дима профессионально сдёрнул с неё искромётную ткань блузки, под которой ничего больше не оказалось, и попросил не качаться. Вся спина блондинки была исписана ярко-красным фломастером, найденным в игоревом кабинете. Строчки поэтического шедевра выгибались и льнули одна к другой подобно женщинам в групповом экстазе. Очевидно, Дима фиксировал творческие мысли без отрыва от основного занятия. И положение для этой цели выбрал стратегически верное — — на колышущихся грудях писать было бы значительно труднее. Большинство собравшихся одобрило утробным гулом такой поворот событий: всё какое-то разнообразие программы. Лишь некоторые дамы возмущались для приличия, однако и они с любопытством внимали оригинальному представлению. А Дима как ни в чём не бывало упивался чтением своих бездарных виршей.
Самое пагубное свойство графоманов состоит в том, что они не могут вовремя остановиться. Когда Дима довыл последнюю видимую строфу, он бесцеремонно расстегнул «молнию» на юбке девицы и, в довершение ко всему, стащил с неё трусики. Стихи продолжались и на роскошных пухлых ягодицах, а последние строки, приняв вертикальную позу, примостились на задней поверхности бёдер.
Однако в душе блондинки внезапно пробудилась доселе дремавшая стыдливость. Девица стала заторможенно натягивать юбку, а Дима злился и активно противодействовал этому, поскольку ещё не кончил читать. Гостям уже было совсем не смешно. Тут на шум из зала приволокся какой-то нетрезвый тип. Нетрезвый, но резвый. Он провозгласил себя другом и защитником оскорблённой невинности. И, естественно, без промедления ринулся в драку. Диме пришлось бы туго, если б за него не вступились приятели, а затем и подоспевшие охранники. Потасовка едва не охватила эпидемией весь мужской контингент ночного клуба. Ведь отважный защитник справедливости тоже был не один. Слава Богу, отделались поломанным столом и осколками грязной посуды.
Оля восприняла инцидент однозначно, во всём обвинив мужа. «Теперь я знаю, чем ты занимаешься ночами на своём диване! — — кричала она. — — Ты злоупотребил моим доверием! Подлец!» Она всё-таки не могла обходиться без театральных сцен даже в гневе. Оправдываться было бесполезно — — Ольга ничего и слышать не желала. Да и действительно, как доказать, что Игорь никогда не лежал на этом диване с кем-либо вдвоём? Он вообще ни разу не изменял жене. До самого последнего времени. Только вот с той девчонкой получилось всё внезапно и головокружительно. Будто не по своей воле...
