Черт меня дернул сдать этот проклятый билет на самолет. Летел бы спокойненько в свою гребанную командировку и в ус не дул. А то тут все так перемешалось.
Итак, возвращаясь, домой после аэропорта, я прибывал в хорошем расположении духа и что-то насвистывая себе под нос, расплатился с таксистом и вбежал на ступеньки нашего дома.
Семья наша обыкновенная в среде Новых русских. Отец, крутой мен, намыл в мутной воде насколько копеек и на них построил дом, купил квартиру и в Москве и в Афинах, и конечно отдыхали мы не в этой деревни под названием Греция, а уезжали на Гавайи или еще куда-нибудь. В общем, все как в нашей среде.
Но папаня был с небольшим прибамбасом и все время «продвигал» меня по жизни. Устроил на работу, которая кроме неприятностей и нервотрепки не приносила ничего. Заставил жениться на девушке, неплохой, но не любимой, главным достоинством, который было красивое тело и покладистый характер.
Маманя, очень спокойная женщина, всегда была под давлением отца и хотя она всегда мне нравилась, тем не менее, не пользовалась никаким авторитетом в доме. Красивая женщина в 40 лет служила украшением дома, и отец ее подавал гостям к столу, одевая в шикарные шмотки, и покупая украшения, уж не знаю сколько стоящие. Она же смотрела ему в глаза как преданная собака, только хвостом не виляла.
И вот, в этот райский уголок, я возвращался из такой короткой командировки. Чемодан брякнулся на полку, и туда же полетела куртка и шарф. За чем нужны такие мучения, когда есть, что есть и что одеть, думал я поднимаясь по лестнице на второй этаж. Дом как вымер. Горел только «дежурный» свет и была тишина как в гробу. Я не сразу даже заметил чей-то силуэт около двери в мою спальню.
Сейчас приколюсь, подумал я и на цыпочках стал приближаться к силуэту, изображая страшную гримасу.
Это была моя мать, которая стояла у слегка приоткрытой двери в спальню. Тонкий халатик, надетый на голое тело, светился от освещения проникающего сквозь щель в дверном проеме. Я уже отмечал, что маманя была очень себе ничего, а тут с этой подсветкой выглядела совсем голой. Играть в пугалки я передумал, и тихо приближаясь, просто любовался ее фигурой и силуэтом. Мыслей не было, просто приятное ощущение от близости к ее телу.
Но так продолжалось не долго, и скоро мысли полетели как саранча над полем. То что я увидел через ее плечо меня просто поразило, да так, что я замер с открытым ртом не закончив движение.
На моей постели, при свете ночника, без тени смущения, мой папаша трахал мою же жену. Он был покрыт потом и видимо это действие продолжалось уже довольно долго. Моя дура стонала и подмахивала своему свекру при каждом входе в ее пизду. Вот сволочи. Ночная, нейлоновая рубышка сбилась на ее груди и только небольшие участки сисек торчали из под материала. Отец налегал всей силой своего сто килограммового тела на эти сиськи, и они распластывались по ее телу. Как бык, с мычанием он всовывал и вынимал свой, довольно больших размеров, член, из мокрой щели, которая сочилась соком. Его большие руки, бесцеремонно держали мою жену за жопу и каждый раз, когда член погружался до яиц в ее дырку, он подтягивал эту сволочь еще ближе и глубже.
И еще для полного счастья, я заметил движение моей матери, которая стоя впереди меня, и не замечая ничего, массировала свой клитор через прозрачный халат.
Вот оно, что. Муженек трахает невестку, а свекруха дрочит от вожделения. Б. л. я. д. и.
У меня все помутилось в голове, такой резкий переход от спокойствия к страшному раздражению, был для меня слишком. Я не знал, что делать.
Устроить скандал?
Так моему батяне ничего не стоит свернуть меня в бараний рог. Бугай-то какой. Пожаловаться матери.
Так она сама сопит от удовольствия и наверное переживает только за то, что ее не пригласили в постель. Б. л. я. д. и.
Ну ладно, сейчас пригласят.
Не очень соображая, и не контролируя свои действия, я
