Старинный замок моей бабушки, маркизы де Фомроль, был расположен недалеко от города N. в восхитительном местечке. Обнесенные стеной тенистый парк со столетними деревьями орошался маленькой речкой, вода в которой была тепла и прозрачна.
Мне нравилось иногда бродить в речке, подняв подол, по чистому песчаному дну, чувствовать, как теплая вода медленно струится, лаская нагие колени...
Это было мое почти единственное развлечение в те долгие летние дни... Иногда я брала томик стихов из богатой библиотеки бабушки, уходила в парк, ложилась на траву возле реки и читала... Но самым моим большим удовольствием было предаваться мечтам, сладостным грезам. Я мечтала о том, чего не знала, что подозревала, о чем могла лишь догадываться... Мне рисовались картины нежности, любви и верности.
Неизменным участником моих грез был прекрасный юноша. Это охватывало меня первым возбуждением, причинявшим мне в одно и то же время душевное страдание и удовольствие. С замиранием сердца я перечитывала строки:
Сгустится смерти ночь,
но мне и в смертный час
страстей не превозмочь!
Но юношей краса из мира не уйдет,
и тот же стон сердец
пронзит небесный свод!
Я в замешательстве захлопывала книгу и брела к замку, где под полотняным тентом, перед фонтаном белела в шезлонге фигура моей бабушки...
Вскоре к нам приехала погостить моя двоюродная тетя Берта, урожденная маркиза де Аннет, молодая хрупкая, нежная брюнетка. Я ее очень любила за веселый характер и ослепительно-светскую элегантность. Я любила прогуливаться с ней по аллеям парка, болтать о разных пустяках: смеяться ее милым шуткам.
Тетя разрешала мне приходить к ней в спальню, где я с легкой завистью примеряла ее чудесные платья от знаменитого Кристиана Диора. И в зеркале я видела незнакомую жгучую брюнетку в расцвете юности, с волнующим блеском глаз...
Однажды я одела кашимировое платье с белыми кружевами и вертелась перед зеркалом. Тетя Берта принимала ванну, я слышала из соседней комнаты плеск воды и веселый напев ее серебряного голоска. В кармане платья я нащупала бумажку, с любопытством вынула ее и стала читать:
«... Божество мое, я люблю тебя до безумия. Со вчерашнего дня я страдаю, как осужденный на адские муки, меня сжигает воспоминание о тебе. Я ощущаю мои губы на твоих губах, твои глаза под моими глазами, твое тело, прикасавшееся ко мне! Я люблю тебя! Ты свела меня с ума! Мои объятия раскрываются, и я весь горю, трепещу, желаю вновь тебя обнять! Я жажду тебя!..
Всегда твой Поль.»
Я была ошеломлена. Тетя предстала передо мной в новом, таинственном свете, я терялась в догадках... Она вышла из ванный комнаты, блистая свежестью, в легком шелковом пеньюаре, под которым угадывалось молодое стройное тело, гибкая талия и очень высокая грудь, которая словно бросала вызов, манила и обещала. Все это я увидела новым, особенным взглядом.
За обедом, в гостиной, тетя сказала бабушке, что завтра должен приехать ее жених, барон Поль де Эннемар, и просила бабушку принять его. Бабушка посмотрела на Берту и, помолчав, ответила, что не возражает против приезда барона.
На следующее утро я, по своей привычке, углубилась в чащу парка и, усевшись с книгой в руках на обрубок дерева, погрузилась в свои обычные мечты. Вдруг я услышала разговор и с удивлением увидела Берту под руку с высоким усатым мужчиной, который выглядел настоящим дворянином. Я догадалась, что это и есть жених моей тети, которого она с нетерпением ждала.
Не знаю, что подсказало мне необходимость скрываться от их взора. Вскоре они достигли того места, которое я только что покинула. Барон, оглядевшись по сторонам, убедился, что в этот ранний час никто не может их увидеть.
Он привлек тетю к себе и губы их оказались в долгом поцелуе.
— Милая моя Берта! — говорил он. — Ангел мой! Милая, ты королева моя, красавица! Ты самая прекрасная на свете!..
Поль что-то
