что я уже не мог остановиться, даже если бы и захотел. Погружая своего мальчика как можно глубже и чаще, я застонал. И в последний момент так вдавил его в Маринку, что она напряглась, как пружина и сдавила влагалищем мне член, перестав станать. При этом ее великолепная грудь ровно поднималась и опускалась. В принципе, я кончил. Hо мое джентельменское дело было не прекращать двигаться, пока член вообще не расслабнет. Марина не двигалась, лишь равномерно дышала. Как бы она сознание не потеряла... Я поднял ее и поцеловал. Теперь она позволила это.
— Я люблю тебя, зайя, — прошептала она, будто хотела, чтобы я не услышал.
— Я тоже люблю тебя, милая.
— Ты Бог.
— Я знаю, — ответил без лишней скромности я и обнял ее покрепче.
