большой головки.
— Ыым! — Вадим закрыл глаза и откинув голову нежно гладил морщинистое лицо, волосы и шею старухи.
— Тише, тише, родной мой, сейчас, — ее две слабенькие ручонки цепко сжимали, и умело дрочили хуй Вадима, а мягкие губки все чаще и чаще касалисьсь вздутой головки. Открыв на всю ширину свой небольшой ротик, она умело, по особенному, запихав в рот, заглатывала с трудом входящее орудие молодого жеребца, а вытащив, успевала прижать его своей мягкой двойной бородкой к шее, массируя и вращая его, натирая им свои глаза и щеки.
— Ууу! аа... а, Вадим почувствовал, как наступает оргазм, — Я кончаю, мать... Ааа... Глотай! Старуха попыталась отстраниться от Вадимового паха, но сильные солдатские руки подтянули ее голову почти к основанию члена, и мощная струя спермы ударила в ее горло. Какое это было удовольствие, как умело она сосала хуй, зацеловывая головку.
— Ой, прости, сынок, щеки свело, и язык с непривычки замлел. Упарилась. Лет таки двенадцать не видала живого... Ху... мужика, одна ведь живу. Правда играла изредка со своим пирожком, заменяя мужичка то огурчиком, то морковочкой. Вот так и век прожила, — вытирая Вадиму поникший, обвислый хуй своим халатом тараторила старушка.
— О! у тебя опять встал! Вот молодость... небось, хочется... в мою мандиночку засунуть ну — кат я посмотрю, — старушка аккуратно засунула два пальца себе в промежность.
— Все хорошо милинекий, уже мокренько... уже можно... чувствует ведь мужика... ну встречай, кисочка, встречай, — задрав халат и, повернувшись к Вадиму задом, раздвинула широко ноги, уперевшись руками в вагонный унитаз,
— Вставляй не сильно... родненький, а то порвешь ее невзначай... Вот так... сюда... попал, толкай же смелее. Вадим стоял в удобной позе позади старушки, нежно водя своим здоровенным колом по ее ягодицам и влажной промежности. Его большая залупа медленно втискивалась в манящее, зияющее влагалище старушки. Чтобы не сделать ей больно, Вадим, на, одно, мгновение, опустился, на, колени, и язычком обработал выгнутое ее лоно, обильно смазав слюной вход во влагалище.
— Теперь можно, — и взявшись руками повыше пухленькой жопки, маленькими легкими толчками наполовину ввел свое орудие ей, а затем, наращивая темп, сильно заработал своим задом. Вошедший с трудом член, теперь легче скользил в пизде — взад-вперед, доставая своей головкой какой-то овально — мягкий мячик. Было приятно и щекотно.
— Матка, матка это сыночек... вышла встречать тебя, ну-ка сдай глубже, быстрей и ее жопка стала в такт Вадиму подмахивать, все глубже и глубже насаживаясь на его ствол. И вот член Вадима во всю свою двадцати двух сантиметровую длину уже проникает в ее нежное лоно, при этом его яйца звонко бьются о бедра старушки. Вадим был уже весь в мыле, а жопка старушки наращивая скорость, все набегала и набегала на него. В дверь туалета несколько раз громко постучали и Вадим, вздрогнув, сильно прижав к себе стоящую раком старушку, не вынимая, член обильно и резко кончил ей в матку. Струя была такая сильная, что старушка от удовольствия вскрикнула и дернулась вперед, чуть не ударившись головой о стенку...
— Стыд, то какой, родненький, прошептала испуганная старушка, вытирая Вадиму член и свою промежность. Подумают, что совратила малого старая... Как приятно мне было чувствовать в себе твою молодую и сильную... палку. Выходя из туалета, Вадим сказал проводнику, что бабушке было плохо, что ее рвало, но сейчас все в порядке и проводил ее до соседнего купе. Он был ей очень благодарен за все удовольствие, но от его денег она отказалась, сказав, что ему они нужней. Настроение было хорошее и Вадим пошел к себе Его попутчик Виталий Сергеевич, невысокий, полноватый мужичок под пятьдесят с лысиной и масляными глазками пристально посмотрел на Вадима и улыбнулся,
— Вижу
