короткий отдых. Всадницы принесли бурдюки с водой, и нам разрешили сделать по маленькому глотку. Во время этой короткой передышки Ариэль подошла к Кристен и что-то сказала ей. Та кивнула и Ариэль начала нежно гладить ее грудь. На меня накатила волна ревности. Кристен была по праву моей! Я уставилась на длинные ноги Кристен, кипя от злости. Ее идеальные бедра плавно перетекали в стройные ноги с точеными, словно из алебастра, коленками. Сколько раз я мечтала увидеть ее обнаженной, и вот теперь, когда моя мечта сбылась, — я, увы, была бессильна что-либо сделать. В это время другая женщина поглаживала ее замечательные соски, похлопывая по ее попке. Я отвернулась, сжав зубы в бессилии.
Через минуту ко мне подошла Ариэль и сказала: «О, она просто прелесть. Я оставляю ее себе, и если ты будешь хорошей девочкой, то я возможно позволю и тебе общаться с ней.» Она сжала мою грудь руками и пощекотала соски, которые сразу же ответили на ее ласку. «Ну что, собираешься быть хорошей девочкой, C. J.?»
Покраснев, я опустила глаза и прошептала: «Да, мэм.»
Она ущипнула мой сосок, сделав мне больно до слез."Ты поняла уже, что ты — раб? Наши законы справедливы, и наше наказание для нарушающих их — жестоко.»
Мы шли целый день и остановились лишь под вечер. Нам развязали руки, чтобы мы могли поесть, но на ноги надели кандалы, убив тем самым саму мысль о возможности побега. После ужина, цепь, соединяющая наши ошейники, была разомкнута, и каждая из воительниц забрала одну из нас на ночь. Кого для тепла, а кого и для нечто большего. Я думала, что Ариэль заберет Кристен, но она не стала этого делать. Она забрала меня.
Как и ее спутницы, Ариэль лежала на земле, завернувшись в шерстяное одеяло. Для безопасности мы встали лагерем в виде круга, защищенного со всех сторон. По видимому, французы не решили проблемы с дикими индейцами и опасность ночной атаки была весьма вероятной. Тело Ариэль было мускулистым, но вместе с тем женственным, и нее было пара шрамов, о которых я не удержалась спросить. Но, как только мы оказались под ее одеялом, она сразу начала поглаживать мой живот. Я вначале попыталась сопротивляться ее поцелуям, но это ее не остановило.
И вскоре, несмотря на мое сопротивление, я была основательно возбуждена. Ариэль оказалась неожиданно нежной, когда ее рука проникла мне между ног и стала ласкать там. Она довела меня почти до оргазма, но в самый последний момент остановилась. Я лишь стонала, находясь в полусознательном состоянии. Уже почти целый год у меня не было секса. А она вновь и вновь повторяла эту сладкую пытку. В конце концов, она, прижав свои губы почти к моему уху, прошептала: «Так кто ты?»
Я, судорожно вздохнув, простонала: «Раб. Я — раб. Пожалуйста, дай мне кончить. Я прошу тебя!»
Она усмехнулась. «Да, это так. Ты — раб. И шлюха. Моя шлюха. Верно?»
«Да! Я — шлюха! Пожалуйста, я сейчас умру...»
«Завтра утром, перед своими девочками ты приползешь ко мне на животе и будешь лизать мои ноги. А затем каждая из них сделает тоже самое. Кто откажется, тех ждет порка. Ну, что, согласна?» И не дожидаясь ответа, она опустила свою голову к моей груди и обхватила губами сосок. Пока Ариэль нежно его покусывала, ее палец, словно какое-то самостоятельное живое существо, спустился по моему позвоночнику и вонзился в анус. Мое тело изогнулось дугой, я закусила губы, обрывая крик только что достигнувшей оргазма женщины. Это был долгий, интенсивный, пульсирующий оргазм, обхвативший каждую мою клеточку. А после я уснула, прижавшись к плечу моей хозяйки.
На следующее утро, после завтрака нам связали руки позади спины и построили в линию. Ариэль посмотрела на меня и кивнула головой. Я вышла из шеренги и остановилась примерно в восьми футах перед ней. Опустилась на колени, неуклюже упала на бок, перевернулась на живот и, дрыгая ногами, поползла к ней. Затем, сгорая от стыда, я лизала ее ноги. Удовлетворясь
