полненькая, а талия тонкая-тонкая. И грудь тоже вовсе не маленькая. Она тогда училась в школе, в последнем классе. Ну и, видимо, невзначай влюбилась в меня, сама того не заметив. А я, что называется, ни уха, ни рыла.
И тут вдруг происходит такая история. У моей институтской подружки внезапно обнаруживается какая-то редкая форма астмы. Родители хватают ее и, несмотря на то, что я еще не успел ее трахнуть, увозят в Крым на несколько месяцев. Я же остаюсь, можно сказать, со вставшим членом, приткнуть который совершенно некуда. На блядей у меня тогда финансов недоставало, любовницы, даже самой завалящей, не было. Вот тут то я и заметил соседку.
Прихожу я как-то домой пораньше, и вижу ее в халатике и в бигуди, прикрытых косынкой.
— Олюнь, — говорю я ей, — ты собралась сегодня куда или просто мне хочешь понравиться?
И на бигуди показываю. Она зарделась, а я продолжаю
Так ведь ты мне и так нравишься и с прямыми волосами, и даже как сейчас, с бигуди на голове.
Девочка еще больше стушевалась и убежала в свою комнату, а я следом за ней. Подошел и несмело обнял, рассчитывая в глубине души на серьезный отпор. Его, однако, не последовало. Оля покорно подставила губы для поцелуев, но сама на них не отвечала. Потом отстранилась и каким-то особенным голосом произнесла:
— Не нужно, сюда кто-нибудь войдет. Приходи лучше завтра пораньше.
Надо ли говорить, что на следующий день я летел домой как ошпаренный. Оля открыла мне дверь уже без бигуди, в симпатичной светлой кофточке и короткой клетчатой юбке. Тут я впервые обратил внимание на стройные ножки моей соседки.
По пятницам обитатели квартиры расползались кто куда. Олины родители собрались ехать на дачу прямо с работы. Милиционер с женой уже третий день пребывали за городом. Моя хозяйка Капитолина в эту пятницу совершала традиционный ежемесячный визит к двоюродной сестре, проживающей в огромной квартире на Башиловке, и собиралась пробыть там до понедельника. Катьки тоже не было дома, но ее планы нам не были известны.
Я притянул Оленьку к себе, но она ловко вывернулась и сказала:
— Пойдем к тебе, а то Катька вот-вот заявится.
Мы вошли в мою комнату и сели на диван. Оля уже не вырывалась из моих объятий, сказала только:
— Зачем ты это делаешь, ведь у тебя же есть Таня?
Я не стал посвящать ее в наши с Таней трудности и предпочел традиционное мужское объяснение:
— Да что ты? Я с ней уже давно расстался и все из-за тебя. Ты мне так нравишься, просто сил нет.
И я стал вдохновенно врать, чередуя слова с поцелуями и сам веря в то, что говорю. Как мы целовались! До головокружения, не отрываясь друг от друга. Я посадил Олю к себе на колени и отпускал нежные губы только затем, чтобы отдать должное шейке, щечкам и глазкам моей девочки.
— Тебе не тяжело? — шепнула она.
Мне не было тяжело, я с трепетом ощущал мягкое Олино тело, мой член твердел, упираясь в него, и Оля вздрагивала, чувствуя это.
Целуя нежную шейку, я опускался все ниже и ниже и, когда мне стали мешать пуговицы блузки, начал их расстегивать. Оля не сопротивлялась. Она безропотно позволила мне расстегнуть также лифчик, и на свет божий появились ее груди с розовыми сосками. Я тут же приник к ним губами.
В общем, дело двигалось. Однако, когда я положил руку на Олино колено, она резко сбросила ее и не дала прикоснуться к ноге.
— Не надо! — сказала она строго. Я не хочу.
Не знаю, надолго ли хватило бы ее строгости, но загремела входная дверь. Оля вспорхнула с моих колен, мигом привела себя в порядок, и мы пошли встречать Катю.
— А, вот вы где, — безразлично сказала высокая Катя, — я на сегодня отучилась и еду к Люське на дачу. Прямо сейчас. Олька, если родители будут звонить, скажи им, что я появлюсь в воскресенье.
Через час, одевшись и накрасившись, она ускакала, а мы с Олей снова принялись целоваться, теперь уже
