возбуждающий, обрушился на девственные сенсоры домохозяйки. Она, мать почти взрослой дочери, занималась сексом с кобелем...
Как настоящая сучка!
Будучи весьма опытной по части орального секса со своим мужем, водителем-дальнобойщиком, Ольга Григорьевна начала было активно ласкать языком собачий член, но Джек внезапно коротко заворчал.
— Потише, Олька, поаккуратней! — инструкторским тоном сказала Наташка. Она сидела рядом и внимательно наблюдала за сценой. Светкина мама сказала «угу» и снова принялась лизать гениталии Джека, но уже в другом ритме.
— Вот... Вот так... — время от времени вставляла Трефилова, поглаживая собаку по боку и поправляя прядки длинных волос на лбу подруги. — Джек у нас так любит... Любит...
Когда рот Ольги Григорьевны немного устал, а член ротвейлера весь покрылся скользкой смазкой, Наташка снова удивила подругу.
— А теперь Джек пусть немного поработает!
С этими словами она отошла к дивану и, сняв свои шорты вместе с трусами, широко развела ноги в стороны. Взору Ольги Григорьевны открылась чрезвычайно волосатая женская половая щель, с выглядывающими бугорками розовых губок. Эта щель уже слегка блестела, потому что Наташка определенно возбудилась. Мысленно кинувшись взором к своей промежности, Ольга Григорьевна с легким стыдом поняла, что ее широкие бабские трусы намокли в самой интимной их части. Ничто человеческое ей оказалось не чуждо.
Джек довольно рыкнул, глухо гавкнул и бросился к хозяйке, уже одним взглядом определив, чего она хочет. Однако, они слегка не поняли друг друга, ибо собака было взгромоздилась на женщину сверху, хищно подрагивая ляжками, а Трефилова быстро спихнула кобеля и торопливо сказала:
— Нет, Джек, не это... Лизать! Лизать!..
Она похлопала себя по лобку, и Джек мгновенно сменил позу. Своим длинным языком он начал ласкать промежность своей хозяйки, а Наташка помогала ему, двигая бедрами в такт. Диван заскрипел под их тяжестью, и подруга скрылась из виду Ольги Григорьевны, закрытая широкой собачьей спиной. Чувствуя неловкость от того что на ней в данный момент оказалось такое некрасивое нижнее белье, да еще с дыркой на заднице, да еще и без бюстгальтера, Светкина мама быстренько стянула трусы под халатом и бросила их в угол так, чтобы гости этого не заметили.
Но гостям было и не до этого. Наташка уже вовсю разошлась, так что скрип дивана сменился на более высокую ноту, а ротвейлер собрал ковер под своими лапами в крупные волны. Прерывистые, восторженные вздохи и ахи женщины разбавлялись довольным глухим собачьим ворчанием. Куцый хвостик псины трясся, словно под током, и Ольга Григорьевна, уже совсем ничего более не стесняясь, подошла к дивану и от души добавила скрипу, повалившись на него. Она распахнула халат, и в это время Наташка взвизгнула.
— Джжееек!... — Ее голос захлебнулся в потоке сладострастных возгласов. — Джееек, сука ты такая, кобель неисправимый, хрен ты собачий...
Она оттолкнула пса и рукой принялась массировать свой лобок, пальчиками залезая внутрь, в мокрую от собачьей слюны и собственных выделений дырку.
Ольга Григорьевна с робкой радостью обратилась к ротвейлеру:
— Джек! Лизать!
И похлопала себя по лобку.
Собаку не надо было долго упрашивать. Прямо перед ним маячили две волосатые мокрые женские промежности, от которых исходил такой чарующий и возбуждающий аромат, что Джек скульнул от нетерпения и уткнулся мордой во влагалище Светкиной мамы...
Глава третья — Та-ак! — довольно протянула Танька Каманина, оглянувшись на остальных. — Чудненько...
С этими словами она нарочито медленно вытащила пушистый клок ваты из тряпочного лифчика Светки. Тонкие волокна остались на пластмассовых квадратиках белья, и одна грудь тут же стала почти на номер меньше.
— А то-то я смотрю — за месяц такие сиськи
