каждая размером с волейбольный мяч, да еще в какой форме! Полные, упругие, нет ни малейшего намека ни на увядание, ни на силикон, холеные, натурпродукт, одним словом.
Я через голову скидываю свою рубашку и начинаю тереться об нее своим телом. Вы видели хоть раз как лягушка лезет на бегемота? В общих чертах сравнимо. А засовываю голову между них, я засасываю соски и сжимаю их пальцами. Это ей, похоже, больше всего понравилось.
— Подожди, — говорит, — я трусы сниму. И снимает свои спортивные штаны вместе с трусами.
Я расстегиваю свои, но снимать их с ног нет времени совершенно, я встаю передней, кладу член между грудей, и начинаю его ими гладить. Я сжимаю груди, как хочу, а Валя взялась за соски и ущипнула их со всей силы. Экстаз наступает быстро, фонтан бьет ей прямо в лицо, на губы, в глаза.
— Ну, ты прямо как в этих фильмах, — говорит Валя, вытирая лицо.
Ага, значит, эти фильмы все-таки смотрела, торию, матчасть знаешь. Ну, с боевым крещением.
Я сажусь на свою полку, чтобы полностью снять штаны и достать из сумки презервативы, а Валя, как ни в чем не бывало, ложится под одеяло и отворачивается. Привычка, наверно. Не-ет, у нас так секс не делают. Это ж еще даже не разминка, так, приветствие. Я легонько переворачиваю Валю на спину, беру за соски со всей силы, раз ей так нравится, и приступаю к разминке. На разминку я ей осмелился предложить немного куннилингуса. Судя по всему, она в своем городишке такого не пробовала. Несмотря на новизну ощущений, у меня уходит довольно много времени на удовлетворение партнерши. Щеки, язык, все уже задеревенело. Валин бурный оргазм для меня уже как манна небесная.
Пока она отходит от кайфа я опять придаюсь ласкам и играм с грудью. Ну не бывает такого, черт побери! Сам я уже тоже возбудился по новой, и хотел уже было приступить к гвоздям программы, и гвоздить их до огвоздения, как Валя решила, очевидно, мне отплатить той же монетой. Она сама села, наклонилась, и, поколебавшись секунду, взяла его ркуами.
— Только я глотать не буду, это точно.
— Хорошо, хорошо. Я все сделаю. Да, предупрежу я!
Она неумело, явно в первый раз берет в рот.
— Сильнее, — говорю, — сжимай головку.
А она кусаться.
— Подожди, не налегай ты так сильно на основание. Все дело же в боеголовке, а остальное — так, носитель.
— Не кусай. Зубами можно, но через губы.
— Если тебе так нравится его весь брать, то головку надо ласкать глоткой или языком.
Лекции мои н пропадают даром. Измотавшись, и едва не лишившись радости на всю оставшуюся жизнь я опять от души кончил ей на лицо. Она вытирается и что-то шепотом приговаривает. Я не сразу расслышал.
— Ах, какая я блядь! Ох, какая я блядь! Ой, какая я блядь! Ну, какая я блядь!
Я встречался с женщинами подобного сексуального поведения. Это действительно латентные бляди, или мазохистки. Как называется страсть к грязным словам я забыл, но то, что она идет в ногу с первыми двумя явлениями, это точно.
— Вставай, — говорю, — «блядь» ты моя, — пока шутливым тоном.
Валя послушно встает.
— Смотри, что мы с постелью сделали. Возьми белье с верхней полки, перестели пока.
Я сажусь на свою полку, и, любуясь на ее крупное, но все же стройное тело, пытаюсь мокрыми скользкими руками разорвать упаковку презерватива и его надеть. Вот она сняла белье с верхней полки и застилает свою постель, вот она уже закончила, сейчас разогнется...
Вот тут-то я ей и вгоняю со всей силы, по самый приклад! Ох! Головой в переборку бах!
— Стой, блядь, нормально! — уже серьезным тоном.
Для пущей убедительности довольно звонко хлопаю ее по попе. Валя — все. Уже не стонет, просто тихо орет.
— Молчи, в соседнем купе, ведь, услышат!
— Не могу, ой, не могу.
— А ну, молчать!
Прикусывает губы и постанывает. Я опять же грубее, чем только
