позу, и Юля, приподняв юбку, села мне на лицо. После чего обратилась к маме:
— Его еще для многих вещей можно использовать!
— Для чего, например?
— Мам, а ты уверена, что тебе это надо?
— Начала рассказывать, так давай дальше!
— Ну, он сделает все, что прикажешь. Прикажешь попу целовать — поцелует. Прикажешь полизать — полижет. Ну, там... — она сбилась — ну, я не знаю, как сказать...
— Юля! Ты девочка взрослая, я, вроде тоже, пойму, наверное. Рассказывай, давай!
— Мам, ну он... — Юля опять сбилась — в общем, если хочешь в туалет, то он откроет рот, и можешь сделать это туда... Вот — выдохнула она с облегчением.
— Ты серьезно?
— Ага. Пошли домой, я тебе его уступлю, сама все увидишь.
Юля встала с меня и сказала:
— Давай, что там надо было нести.
Мама подала мне сверток и мы пошли на улицу. Ирина Петровна с любопытством посмотрела на меня и спросила:
— Это что, все правда?
— Да, конечно. Вам же понравилось на мне сидеть?
— Интересные, я бы сказала, ощущения.
Мы подошли к дороге, и Ирина Петровна поймала машину, договорилась с водителем, и мы поехали. Через пятнадцать минут мы вышли и пошли к их дому. Пока мы шли от машины, Юля кратко рассказывала маме про события на даче. Я шел чуть позади Юлиной мамы, и, смотря на ее попу, думал о том, что, возможно, скоро эта женщина будет меня использовать! От этих мыслей у меня по телу пробегали мурашки. Мне хотелось, чтобы это быстрей произошло.
Наконец, мы пришли к дому и поднялись в квартиру. Юлина мама сразу взяла бразды правления в свои руки:
— Юль, я забираю молодого человека, ты нам пока не мешай!
— Хорошо! Только потом ты мне его отдай!
— Ладно, договорились! — и уже мне — Пойдем ко мне в комнату!
Я пошел за Ириной Петровной. Она зашла в комнату и села на диван. Я подошел и опустился перед ней на колени. Посмотрев на меня, она сказала:
— Значит тебе нравится, когда тебя унижают?
— Да, Хозяйка!
— Целуй ножки! — она вытянула ноги в колготках вперед.
Я наклонился и начал целовать ее ступни. Я почувствовал их запах, и это еще сильней возбудило меня. Я целовал сначала одну, затем другую ногу. Потом Ирина Петровна остановила меня, привстала с дивана и сняла колготки. Затем она снова вытянула ноги. Без дальнейших приказов я вновь начал целовать их. Я покрывал поцелуями каждый пальчик. Потом я стал лизать их. Я почувствовал их вкус, я лизал всю ступню, я вылизывал между пальцами, я почувствовал себя действительно рабом этой женщины. Минут пять Ирина Петровна сидела и наслаждалась этим процессом. Потом она остановила меня:
— Хватит пока!
Она встала и сняла платье, потом трусики и села на диван, раздвинув ноги.
— Лижи! — Ирина Петровна указала себе между ног.
Я подполз к ней и начал лизать ее щелку, ее клитор. Я почувствовал, как такт с моим языком напрягаются ее бедра и живот. Я лизал ее минут пять, когда она остановила меня и приказала лечь на постель. Я лег на спину, а Ирина Петровна села мне на лицо и начала двигаться взад-вперед. Она прижималась ко мне сильнее и сильнее, мне с трудом удавалось дышать под ней. Эта женщина буквально скакала на моем лице, как на коне. Мои рот и нос поочередно оказывались в ее мокрой щелке. Часть ее соков стекала мне в рот, и я глотал их. Минут через пять-семь такой скачки она застонала, прижалась к моему лицу и замерла, я чувствовал, как ее щелка мелко дрожит. Потом она упала на кровать рядом со мной и затихла. Я спустился ей между ног и начал осторожно слизывать ее смазку, как всегда делал для ее дочери после оргазма.
Она лежала неподвижно минут десять, потом села на кровати и сказала:
— Теперь мне нужен унитаз!
Я лег на пол у кровати, она села сверху на мой открытый рот. Секунд через пятнадцать она начала писать
