Отдохновение души... ,
Да скрип пера в пустой глуши;
Ни напряженья, ни тревог
Я испытать, увы, не смог
Покуда сочинял памфлет,
В котором смысла даже нет...
И все же в этом безголовье
Есть смысл: не в тексте, а окрест —
Не оставлять свободных мест
Для критиканов, что в злословьи
Свои заточат языки;
И мне хотя и не с руки
Писать такие извращенья,
Но чем дерьмо, прошу прощенья,
Перу присвоить своему,
Уж лучше сделать самому
Другой десяток рифм о чувстве,
О страсти и о том искусстве,
Что всяк владеет, коль здоров,
Без педагогов-мастеров...
2
Начну рассказ с того, что Зина —
Моя чудесная кузина —
Заехала денька на три
В мою обитель...
Посмотри:
Я звал ее без задней мысли,
Хоть знал, что замужем она,
Что занят муж как сатана,
Что чувства Зины к мужу скисли,
И что теперь она одна
Какую ночь лежит без сна.
Мы были с ней родными в детстве.
Потом судьба нас развела,
(В Париже девушка росла),
И вот теперь в ее кокетстве,
Что было так приятно мне,
Поскольку в нашей стороне
Игривый нрав пока не в моде,
Я прочитал: она на взводе.
Я рассмотрел ее лицо
И грудь, насколько было видно,
И обручальное кольцо,
И тут мне стало очевидно,
Что буду будто не у дел
Покуда ей не овладел.
3... Итак, шел третий день визита.
Поутру будущего дня
Она покинула б меня.
Но как веселье одессита
Не покидает никогда,
Так и меня хранил тогда
Мой светлый ангел от беды
Остаться, скажем, «без еды».
Сгустилась ночь. Умолкли звуки.
Уже мои чесались руки
Печальный справить ритуал,
Как мне Господь ее послал.
Не в силах выдержать томленья
Младого тела по любви,
Преодолев заслон смущенья,
В объятия пришла мои
Та женщина, с которой я
Ночами слушал соловья,
Мечтая о большом и чистом...
Но этой ночью трубочистом
Мне довелось служить при ней —
Она всю ночь была моей.
Застав меня уже в кровати,
Не дав опомниться, она,
Как и была — в ночном халате —
Меня в момент лишила сна.
Кузина мне уткнулась в пах
Своим лицом. Найдя головку
Она ее лизнула ловко,
Чтоб мы не потерпели крах.
Но — боже мой! — упругость члена
Сильней уже не может быть.
Она, поджав одно колено,
Велела мне ее любить.
И вот он сладкий миг: кузина,
Приняв в себя мой инструмент,
Обильно кончила в момент,
Когда я страстно вскрикнул: «Зина!»,
И, пригвоздив ее к постели,
Разлил свой сок в прекрасном теле...
Она, конечно, не ушла.
Она мне, плача, рассказала,
Как от руки своей кончала
Семь раз подряд... И вновь тела,
Сошлись в любовном переплете.
Она ко мне была добра...
Но то, что было до утра
С тем удовлетвореньем плоти,
Что испытали с нею мы
Покинув стены злой тюрьмы,
Где держит добрый нрав, друзья,
Сравнить, конечно же, нельзя...
4
А утром, ни подав и виду,
Что мы близки с ней больше, чем
До этой ночи (а зачем?),
Я встал, подобно инвалиду,
Что охладел уже давно,
Махнул ей ручкой, как в кино,
Она махнула мне в ответ,
И в миг ее растаял след...
Она писала мне потом,
Стремясь в своих воспоминаньях
Найти лекарство от желанья,
Но человек рожден скотом.
Нам не унять инстинктов наших,
Они прожорливы и злы,
И из святых презренно падших,
Попавших в комплексов узлы,
Мгновенно сделать в состояньи.
Увы, искать в воспоминаньи
Замену сладостных утех —
По сути даже больший грех,
Чем мы с кузиной совершили,
Когда в постели сокрушили
Оковы верности жены
Вторжением со стороны.
И на ее смешные строки,
Благодарившие меня
За то, что в небольшие сроки
Вернул ей радость бытия,
Я отвечать считал ненужным.
Известен принцип: не пиши
Голодным женщинам замужним —
И сбережешь покой души.
5
Стоял июль... Средина лета:
Покой в природе и в душе;
Еще весна манит поэта —
Но
