— Дэвид, — как бы случайно, спросила мама за завтраком, — что ты думаешь о Лауре?
Чувствуя себя оленем, ослепленным фарами приближающегося грузовика, я замер. Неужели это так за-метно? Пытаясь показать, что меня больше интересует кусок тоста на тарелке, чем ее вопрос, я пожал плечами...
— Ничего особенного. А почему ты об этом спрашиваешь?
— Брось, — улыбнулась мама, — раньше ты никогда не стеснялся разговаривать со мной о девушках.
Что, правда, то, правда. Мне было девять, когда отец ушел от нас, и не знаю, как чувствуют себя другие парни, разговаривая со своими матерями о сексе и тому подобных вещах, но у меня с этим никогда про-блем не было.
— Ну, если честно, — ответил я, — она крутая.
— М-да. Это плохо.
— Что? — сначала, мне показалось, что она расстроилась из-за того, что я нашел ее подругу привлекатель-ной, но потом понял, что мама просто подкалывает меня. Хотя мы с ней всегда были очень близки, я все еще не мог утверждать, что полностью понимаю ее.
Видимо чувствуя себя немного неловко, мама пояснила...
— Просто у Лауры, скажем так, несколько необычные вкусы.
— Ну а мне-то что с того? — ухмыльнулся я. — Или ты хочешь сказать, что у меня есть шанс?
— Дэвид, тебе всего лишь девятнадцать.
— И...
— А ей тридцать четыре.
— Можно короче...
— Короче. Да, думаю, у тебя есть шанс.
Завтрак был забыт, я отодвинул тарелку и, положив локти на стол, посмотрел на маму.
— Ма, если ты хотела запутать меня, то у тебя это здорово получилось, — заявил я слегка раздраженный этой утренней игрой в «да и нет, не говорить». — Сперва ты спрашиваешь, нравиться ли она мне. Потом говоришь «очень плохо», когда узнаешь, что нравится, поскольку у нее, видите ли, странные вкусы. А под конец заявляешь, что Лаура любит парней помоложе.
— Все так, — ответила мама, затем она покачала головой и вздохнула. — Но я жалею, что заговорила об этом.
— Мам, о чём ты? — слегка обеспокоенно спросил я и тут же заверил. — Я внимательно выслушаю все, что скажешь.
— Раз ты так честен со мной, то позволь мне тебе кое-что для начала объяснить, прежде чем начинать серьезный разговор. Ладно?
— Не вопрос.
— Ну, во-первых, Лаура уже три года моя любовница.
Ух ты! Я столько раз фантазировал, как прихожу домой и застаю их, занимающимися любовью на полу в гостиной, но даже не думал, что мама с Лаурой на самом деле могут быть лесбами.
— Так вот почему всё это время у тебя было такое отличное настроение.
— Да, — сказала мама, так словно извинялась передо мной. — После того, как твой отец ушел, я теперь понимаю, что вела себя, как настоящая стерва. Но никогда не пойму, почему ты не встал и не оставил меня.
— Не сделал этого, потому что люблю тебя. Как бы ты не вела себя, я мог понять причины такого пове-дения, — взяв ее за руку, ответил я. — Надеюсь, что мой, как бы, папаша не заставил тебя полностью раз-очароваться в мужчинах, но если ты счастлива с другой женщиной, то не имею ничего против.
— Вот, черт, — фыркнула мама, — вроде бы ничего веселого, а мне смешно.
Посмеявшись вместе с ней, я спросил...
— Ты этого добивалась? Чтобы я одобрил ваши отношения? — честно говоря, я чувствовал себя слегка разочарованным из-за того, что она вовсе не пыталась свести меня со своей красивой подругой, но не хотел расстраивать маму. — Если дело только в этом, то я не имею ничего против твоей связи с Лаурой.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Но, вообще-то, дело не только в этом. — И смущенно добавила. — Понима-ешь, ты тоже нравишься Лауре. И даже очень.
Теперь я перестал что-либо понимать.
— Мам, ты опять меня запутала.
Встав из-за стола, она принялась ходить туда-сюда по кухне,
