цокая каблуками по кафельному полу.
— Лаура — удивительная женщина, но как я уже говорила, у нее не совсем обычные вкусы, — мама вздох-нула. — Даже не знаю, как тебе об этом сказать.
— А ты, просто выплюнь это, глупышка, — посоветовал я, а когда мама повернулась и прожгла меня взглядом, пожал плечами. — Ма, ты же сама мне всегда так говорила.
— Да-да, наверное, в данной ситуации лучше всего так и поступить, — она снова села, и, наконец, через силу сказала. — Дэвид, Лаура — бисексуальна, но, кроме того, она — моя госпожа. А еще она обожает вся-кие запретные штучки. — И уже шепотом, мама добавила. — Запретные штучки, типа инцеста.
Меня как громом поразило. Мама не только лесбиянка, но в их отношениях с Лаурой играет роль рабы-ни. Видимо, не просто играет, если Лаура смогла ее убедить ее предложить мне вступить с нею в связь, при активном участии самой Лауры.
— И ты спрашиваешь... в смысле, ты имеешь в виду... ?
— Да, по-моему, ты понял, — мама окончательно смутилась. — Лаура предложила мне переехать к ней, но я сказала, что не могу оставить тебя. — При этих словах лицо у нее стало таким же красным, как и пла-тье. — Тогда она заметила, что ты мог бы жить с нами, но только если займешь подобающее место.
— Подобающее место?
— Да, как самый жалкий из моих рабов, — неожиданно в кухню вошла Лаура и, скрестив на груди руки, нахмурилась. — Что-то долго ты с ним возилась, блядь.
Едва услышав голос своей госпожи, мама соскочила со стула и, бухнувшись на колени, и принялась вы-лизывать ее черные сверкающие сапоги, всхлипывая...
— Простите, госпожа, пожалуйста, не наказывайте меня.
Лаура схватила ее за волосы и подняла голову.
— О твоем наказании поговорим позже, — отпустив маму, рыжеволосая госпожа повернулась ко мне. — Ну как? Согласен?
Я был ошеломлен. Словно чем-то по голове ударили. Но вместе с тем чертовски возбужденным. Передо мной стояла эротическая фантазия, воплотившаяся наяву. С головы до ног Лаура была вся в черном... высокие, до бедра, сапоги на шпильке, обтягивающее мини-платье, перчатки до локтя и темные очки. И она предлагала мне стать ее рабом. Посмотрев на маму, которая, счастливо улыбаясь, обвилась вокруг левой ноги своей госпожи, я ясно увидел свое будущее.
— Могу я подумать?
— Нет, — взглянув на часы, она бросила. — У тебя ровно десять секунд, чтобы принять решение.
Да не надо мне было никаких десяти секунд. Я мечтал о ее теле уже несколько лет. Не знаю, что уж у меня будет с матерью, но едва Лаура вошла в кухню, я уже был в ее власти. Поэтому я встал со стула и сказал...
— Согласен.
— Прекрасно, — подойдя поближе Лаура, отвесила оплеуху, сбившую меня с ног. — Это за то, что назвал свою мать глупышкой. — Она помогла мне подняться, а потом швырнула новым ударом на пол. — Это за то, что заставил меня ждать. — Затем госпожа пнула меня в бок. — А это за то, что пришлось об тебя пер-чатки пачкать.
Ни хера себе. Куда же это меня угораздило вляпаться. Боясь подняться, я скрючился на полу, прикиды-вая шансы вломить ей так, чтобы своих не узнала. Но затем подумал о матери, и понял, что не могу по-зволить ей пройти через все это одной. Независимо от того, к чему нас могут принудить, я не мог спо-койно жить, оставив ее одну на милость Лауры.
Стоя надо мной Лаура скомандовала...
— Раздевайся парень.
Уяснив предыдущий урок, я тут же исполнил приказание.
— Хорошо, а теперь ползи сюда, — сделав, что велено я оказался нос к носу с улыбающейся мамой.
— Ма, — начал я, — что это за...
— Никто не разрешал тебе разговаривать, — едва не оторвав мне уши, Лаура посмотрела сверху вниз на маму и рявкнула. — Надень ему ошейник, блядь.
— Да, госпожа, — мама мигом поднялась и,
