сторон.
— Значит, со своим стулом приходить?
Протяжный хохот был разбавлен фразой одной из подруг:
— Да! И со своими тапочками!
Хм: Чего это я про стул? Даже странно как-то вышло.
Спустя минуту стул был задвинут в гостеприимно образовавшееся ложе. Я обвел компанию взглядом, и ничего не отметив, спросил:
— Как отдыхаем, стало быть?
— Молодой человек, а вы не поэт?
Начало было положено вполне знакомое. Что будет дальше, я примерно представлял. И потому залпом выпил половину бутылки.
— Нет, я не поэт.
— Подождите, может, мы познакомимся? — пропел бойкий голосок одной из них.
— Может. Сережа.
Со всех сторон меня тут же закидали именами. Я отхлебнул пива и стал рассказывать анекдот.
Дернувшийся хохот искривил девичьи тела в неоднозначных позах и смахнул со стола пустую бутылку. Мое плечо и правая нога ощутили чью-то осторожную хватку. Надо обратить внимание.
Подсел Саша. Хозяйским взглядом он окинул наше пристанище, довольно улыбнулся и тоже сказал что-то смешное.
Второй залп хохота оказался куда смелее. Ловким и умелым движением незнакомые пальцы проскользили по моему подбородку. Распустив волосы по кофте, на плечо легла голова. Соседка: Интересно, как она выглядит? Надо бы к ней обратиться. Вот только как ее звать? Ладно, послушаю, как ее другие называют.
Энергично размахивая руками, Саша что-то рассказывал. С полными понимания глазами и склоненными головами его слушали. Пьяный лес стелился за колесом обозрения, серой тенью бежал ворох листьев:
— : да, именно умелым движением. Итак, твой лифчик расстегнется, и уже ничто не помешает моим рукам:
Я тряхну головой. Бог ты мой! Что за пошлость я несу! И похоже, она меня внимательно слушает! А что это за странное чувство: Так я и думал! Моей ноги ей было явно мало. А завоевание высот шло весьма успешно. Нет, пожалуй, все-таки, стоит на нее посмотреть.
Я поверну глаза и тут же столкнусь с ее пошлым медовым взором, от которого взгляд мой вновь перенесется на бутылку. Однако кое-что и все же отметил. Видел ли читатель противоударные буферы электровоза ВЛ80? Так вот, прелести не меньших размеров отягощали ее кофту и заслоняли все прочее.
— Сережа, ты так красиво говоришь! Но знаешь, я больше практик, чем теоретик. Хочешь, мы с тобой сейчас прогуляемся:
— Круто. — сказал я и отхлебнул пива.
Стоп! Последний раз, когда я прикладывался к бутылке, пива было явно меньше! Не может же того быть, чтобы оно разрасталось! Или: Ах да, я ведь допиваю вторую.
Саша тем временем вошел в экстаз:
— Именно потому на картине Пикассо девушка выглядит полной! Ира, иди сюда!
Моя соседка встала и подошла к нему.
— А теперь встань и согни ногу.
Согнула.
— Вот видите, животик чуть отвисает!
Однако Сашиного открытия никто не оценил. Заиграла похабная музыка, и моя фурия принялась танцевать. Танцевальный угар вскоре перенес ее за мою спину, и спустя мгновенье те немыслимые прелести заелозили по моим щекам и опустились на плечи.
— Скоро приду. — я встал и пошел к реке. Интересно, как мне смотрели вслед?
Москва-река: Черная прорва, совершенно равнодушная ко мне. Но я не буду смотреть на твой противоположный берег, который находится в такой предательской близости. Пусть будут только мои пыльные кроссовки, пара окурков рядом с ними и вода. А когда я подниму глаза, то уже не увижу гранитных берегов. Черным куполом накроет меня небо, ярко сияя звездами. А на горизонте оно почти незаметно сольется с таким же черным морем. Днем здесь было светло и просто. Визжали беззаботные курортники, завывали водные мотоциклы. Но разве это море? Вот оно, настоящее море! Только сейчас!
Мои кроссовки потонут в нежном и ласковом песке.
— Сереж, видишь огонек? — спросишь ты меня и пощекочешь по ладони.
— Вижу.
