Подошло время диспансеризации, и я с ужасом представила, как пойду в нашу поликлинику и буду там толкаться в очереди с кучей старушек, которым пойти поболтать больше некуда. Это меня просто выбивало из равновесия! Это нужно пройти примерно 7—10 кабинетов и у каждого нужно отстоять очередь (ведь никто про то, что мне нужно только печать и это диспансеризация, просто слушать не будет!). Ужас!
С этими мрачными мыслями я шла к своей подруге. Подойдя к ее дому, я неспеша закурила и присела на скамейку у подъезда.
— «Надеюсь, она не заставит себя ждать!» — пронеслось у меня в голове — «А то если к открытию не успеем — пиши пропало!» Подруга вышла через пять минут и, закурив, просила...
— Ну что готова к сегодняшней драке!
— Ой, уж и не говори! Как представлю эти очереди! А еще к окулисту без записи не пробьешься!
— Ладно, открываю свои карты! — подруга хитро прищурилась — Едем в Х там мне посоветовали кабинет диспансеризации. 600 рублей полный осмотр и никаких проблем.
— Ты шутишь — я недоверчиво посмотрела на подругу — Так просто?
— Да, поехали!
Мы отправились на ближайшую автобусную остановку. По пути я задремала, так как не привыкла вставать так рано. Автобус мерно покачивался, но мне вдруг стало как-то непосебе. Я приоткрыла один глаз и стала осматриватья. Во второй половине автобуса напротив сидел очень симпатичный молодой человек с озабоченным лицом (как будто у него в голове решались мировые проблемы) и пристально смотрел на меня. Я поежилась и снова уснула.
— Эй, соня, вставай! Приехали! — подруга несколько раз сильно тряхнула меня за плечо.
Мы вышли. Я краем глаза заметила, что озабоченный молодой человек вышел вместе с нами в другую дверь. Ну очень он мне понравился, хотя и взгляд у него был как у следователя. Мы впорхнули в метро, и там я его потеряла. Наша поездка длилась полчаса. И вот, наконец, мы у поликлиники. Быстрое оформление у регистратуры и мы у кабинета.
— Слушай, мне сегодня никак нельзя сильно опаздывать на работу, так что я первая и в дорогу, а ты девочка большая, сама доберешься. — подруга вопросительно смотрела на меня.
— Да, конечно, иди. Вечером созвонимся. — Ответила я.
И она исчезла за дверью кабинета. Присев не кресло для ожидающих, я начала усиленно заставлять себя не уснуть. Обследование длилось относительно долго, и через полчаса подруга вышла и, помахав мне рукой, скрылась на выходе.
Я встала и, приоткрыв дверь, спросила...
— Можно?
— Да проходите.
Я вошла и осмотрелась. Все было уютно, аккуратно и чисто. Я посмотрела на доктора.
— На диспансеризацию?
— Да
— Тогда раздевайтесь до нага и присаживайтесь на кушетку, вот Вам новая салфетка. — и он протянул мне запечатанную в полиэтилен белоснежную матерчатую салфетку.
Я подошла к вешалке-раздевалке, и пока он заводил на меня, карту быстро освободилась от одежды и, подстелив салфетку, уселась на кушетку.
Далее последовали обычные вопросы... Болит ли чего? Как зрение, слух? и т. д. Потом он стал проделывать процедуры окулиста, ЛОРа, нервопотолога.
Когда он стал прощупывать мне живот, зазвонил телефон. Он извинился и отошел в другой конец кабинета, а я поежилась лежа на спине (в кабинете было прохладно). Доктор в полголоса разговаривал по телефону и иногда посматривал на меня. Я ничего не слышала из разговора. Он кивнул, положил трубку и вернулся ко мне продолжать осмотр.
Снова наминая мне живот он вдруг резко ткнул мне рукой куда-то и я почувствовала, что тело начало расслабляться. Я не потеряла чувствительность, просто все, кроме глаз перестало меня слушаться. В ужасе я попыталась закричать, но ничего у меня из этого не вышло. Голосовые связки тоже перестали мне повиноваться.
— Господи, да что он собирается со мной делать —
