этом сползла простынь и открыла мою грудь. Мы долго сидели так обнявшись, он положил голову мне на плечо а я баюкала его.
— Мам, а скажи мне, что это было, пожалуйста.
— Не надо тебе этого знать сейчас, сынок, подрастёшь и поймёшь всё сам.
— Но я уже взрослый, мам, и... и знаю зачем... для чего нужны эти штуки.
Я отстранила его на вытянутые руки, заглянула в глаза:
— Знаешь, сынок...
И тут я увидела, что он, вытаращив глаза, вовсю смотрит на мою грудь. Я инстинктивно тут же прикрыла её рукой (что, впрочем, не очень удалось).
— Расскажи, мам, а я Славику ничего не скажу о том, что тут было.
— Ты что, сынок, шантажируешь свою мать, при этом пялясь на её грудь!!??
Волна похоти, самой настоящей похоти, вновь начинала наполнять жарким теплом мой живот.
Костя хотел что-то сказать, запнулся, покраснел, но так и не смог оторвать свой взгляд от моей груди, которую тщетно пыталась прикрыть моя рука. Я ещё в школе гордилась своими размерами, а 36 лет самый рассвет...
— И что это ты... ногу на ногу... что там у тебя происходит! — тихо, но со стальными нотками в голосе...
— А ну встань передо мной, встань кому говорю!
Я, взяв его за плечи, рывком поставила перед собой, полностью тем самым открыв свою грудь. Соски набухли так, что только слепой не мог этого заметить. Но трусы сына топорщились так, что казалось он втиснул туда целую ракету «Союз».
— Так, значит у тебя эрекция на родную мать... А ну, опусти трусы!
Костя, как зомби, повиновался. Его член, будто только этого и ждал, выскочил прямо в пяти сантиметрах от моего лица. Я не знаю, каких сил мне стоило не захватить его тут же целиком своим ртом, но я решила доиграть комедию до конца.
— Так... значит вот мы уже как выросли... И кривоват он у тебя... Значит дрочишь. — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.
— Отвечай!
— Н... не... нет...
— Правду отвечай... Дрочишь!?
— ... да... но мало... один раз...
— Когда? Подсматриваешь за мной?... Отвечай, правду!
— ... да... только один раз... в душе...
— А в прошлую субботу, когда я одевалась на работу? Я ведь видела тебя!
— Я тогда только подсматривал,... а дрочил потом...
— Ага, значит уже не один раз... Что теперь ты можешь сделать это официально, прямо здесь, передо мной, — с этими словами я откинула с себя простынь и предстала перед сыном полностью голой. Пещерка моя уже обильно текла и я, не стесняясь сына, полностью погрузила туда свой палец.
— Ну давай, начинай!
— ... что... д... дрочить... ?
— Если ты не раз дрочил, глядя на меня, то почему бы тебе не сделать это ещё раз, прямо при мне. — и я призывно раздвинула перед ним свои ноги.
Костя несмело взялся рукой за член и... и тут он начал вянуть...
— Ну что ты, сынок, — я смягчила тон, — неужели ты боишься меня... подойди я помогу тебе.
Не ожидая пока он подойдёт, я ухватила его за член, и подтянула к себе. Костя закрыл глаза и с ужасом ожидал, что же его теперь ждёт. Наверное он думал что я его... отрежу, что ли.
Я улыбнулась и начала потихоньку гладить его член, он уже полностью опал и мне пришлось вытащить вторую руку из пиздёнки, которую, к слову, я не переставая наяривала. Правда, вторая рука мало чем могла помочь. И тут я поняла, что если я оставлю всё как есть, то сын получит сильнейшую психологическую травму, и ещё не известно сможет ли он в будущем...
— Сынок, милый, ну не бойся, я не сержусь на тебя, наоборот, теперь я люблю тебя ещё больше.
Не знаю поверил ли Костя моим словам, но его член, по-моему, начал ко мне прислушиваться.
Чтобы закрепить с таким трудом взятый плацдарм, я аккуратненько поцеловала его прямо в маленькую дырочку. Костя инстинктивно дёрнулся назад, но я не для того всё это начинала, чтобы так просто выпустить его из рук. Обхватив Костю двумя
