Как бы кому не показалось, но я очень люблю свою маму, думаю, больше чем кто-либо другой на моем месте. Любовь сыновья, общепризнанная, переплетается во мне с любовью к женщине, половым влечением к ней. Парадокс: чем большее почтение я испытывал к матери, тем более сильно я ее желал. Конечно, жизнь развела нас, я отслужил в армии, женился, мама тоже вышла замуж и стала жить у мужа, нормальная как у всех жизнь. Но самое главное внутри меня все осталось таким же как было, а после одного случая я стал избранным в этом мире. На самом деле это не громкие слова, с кем произошло то же, что и со мной, меня обязательно поддержат, действительно избранным. Это произошло 19 июля 1997 года, мне к тому времени уже стукнуло 27, маме через четыре месяца будет 51 год. Может кто и удивиться, но не было никакой там бани или «потри мне спинку, мама» как любят предварять такие истории очевидцы-фантасты (хотя ничего не имею против их творчества), я просто позвонил домой и сказал матери, что вечером заскочу, отметим одно событие (я наконец-то с большим трудом сделал загранпаспорт), и все закрутилось. Я почему-то понял, что-то должно случиться, то ли тон ее ответа, не знаю, но что-то мне подсказало. Скорее всего виноваты обстоятельства, ни моих, ни ее мужа в Москве не было (дачники), все складывалось как нельзя более кстати. Я заехал за ней на работу, купили бутылку CAMРARI, дыню и домой. Стратегический план был таков, кстати, советую всем соратникам: во-первых, после рюмки я за руль ни ногой, и мама это знала, значит, была вероятность того, что мне удастся остаться на ночь. Во-вторых, на трезвую голову бабу уложить в кровать несколько сложнее, чем после двух-трех рюмок сладкого, но крепкого напитка, а собственную мамочку тем паче, только так можно притупить психологические установки — табу и тому подобное. В-третьих, я стал ухаживать за ней, подавал руку, поддерживал за талию, говорил комплименты. Это совсем не страшно — сказать; «мама, я тебя люблю больше всех? у тебя интересная прическа? ты великолепно выглядишь, похудела?» и все такое прочее. И это сработало, она не отталкивала меня, начала немного кокетничать. Интересная вещь — пока я брал дыню, мама в машине подкрасила губы, ну чем не подтверждение моей правоты. Кстати, это я сейчас все так расписываю, как под микроскопом, а тогда это были не мысли, а какие то горячие волны внизу живота, которые подсказывали мне, что делать. Меня вела природа.
В общем, мы сидели на кухне часов до девяти, и я постоянно думал об этом. Основная проблема для меня — как начать. Это должно было быть не резко, но в тоже время не слишком медленно и расплывчиво. Я постоянно создавал какие-то околосексуальные ситуации, рассказал несколько откровенных анекдотов, пару раз в шутку прижался всем телом, обнимался, но начало не приходило. Наконец мама прилегла на диван, у нее кружилась голова от вина. Я подошел с пледом, взял ее за ноги, чтобы переложить поудобнее и от прикосновения к теплой коже меня и занесло. Я сел рядом, ее ноги лежали у меня на коленях, нагнулся и стал их целовать. Мама мягко высвободилась, подтянув колени и слегка раздвинув ноги. Я, даже не думая, тут же ткнулся лицом в открывшуюся мне промежность. В ту секунду я почему-то решил, что мама сделала все специально, она была без трусов, значит хотела. Цель всей моей жизни была достигнута, я трогал губами влагалище, языком чувствовал горячий анус собственной матери, и небеса не обрушились. Я ласкал ее не больше минуты и сразу же вставил. Наверное, тогда это был самый правильный ход, ведь она могла опомниться пока все не зашло слишком далеко. Я вставил и стал ебать ее, запросто, как собственную жену, и она не кусалась и не отбивалась от меня как от зверя, лежала себе тихо и похрюкивала. Нагнувшись, я прошептал ей в ухо что-то вроде того, что я давно мечтал об этом и что, наверное, она — тоже, на что мама ответила категорически — никогда
