забегать вперёд, но в одном из будущих рассказов поведаю вам историю своей настоящей и страстной любви, горячей и изматывающей душу. Но и счастье тогда пришло ко мне беспредельное и всеохватное.
Однако я отвлёкся, а мне ещё надо дорассказать историю о Петеньке.
Постепенно Петя привык к моему обществу, с удовольствием приходил ко мне в гости, и частенько оставался ночевать, плетя родителям разнообразные истории. Да они особо и не волновались за него — отчасти из-за того, что не очень интересовались жизнью сына, отчасти из-за семейных неурядиц — ведь Петюнин отец вполне серьёзно прикладывался к злодейке с наклейкой. Парень буквально смотрел мне в рот, был готов прислуживать мне как раб. Мой БМВ он холил и лелеял, как будто дорогую подругу, а прокатиться за рулём этой каракатицы составляло для него истинное удовольствие. Но всё же ещё большим удовольствием для Пети было общение со мной. Он оказался вполне любознательным парнем, расспрашивал меня о работе, о моих увлечениях, а иногда, слегка краснея, и о разного рода непечатных вещах. Ну, вы знаете, о чём могут говорить мужчины друг с другом.
Слово за слово, а наступала ночь, и мы уже в который раз спали в одной постели. Обычно я какое-то время читал книги, пользуясь маленьким ночником, а Петя в это время дремал. Отложив в сторону книгу, я начинал ласкать парня, он тут же просыпался и отвечал мне взаимностью. Через некоторое время Петя уже был надетым на мой ствол и страстно двигал в разные стороны костлявыми бёдрами и упругой жопой. Дырка его вполне обвыклась со своими новыми функциями и спокойно принимала в себя мой член, гостеприимно раскрываясь навстречу страстным толчкам. Когда мой красный и блестящий член покидал её, дырочка иногда выпускала вбитый мною вовнутрь воздух, производя серию мелких попукиваний. Меня это очень забавляло, и, несмотря на смущение Пети, я просовывал в его кишечник один или два пальца, чтобы достать маленький кусочек кала. Петя хорошо промывал задницу, но наши постельные упражнения проталкивали к анусу те какашки, которые были достаточно далеко от заветного входа. Иногда я потворствовал странным желаниям парня... Петя просил меня посикать ему в рот. Я вставал перед сидящим на корточках рыжим любовником, клал свой ствол ему в рот и мочился, так что Петюня еле успевал глотать мою горько-солёную мочу. Парня потом подташнивало, мутило, но он почему-то упорно цеплялся за своё странное желание и на следующий раз опять раскрывал рот для моей мужской струи. Ещё он постоянно увязывался за мной в туалет, чтобы посмотреть на акт моей дефекации. Мне поначалу было неловко, всё же этот акт весьма интимен, но я уступил просьбам Пети. Сидя на унитазе, я тужился, а Петя находился прямо на полу, на корточках, или вообще у меня на коленях. Моя задница выдавливала из себя кал, он падал с бульканьем в унитаз, а мой товарищ смотрел на это зрелище и слушал непристойные звуки. Потом Петя хватал туалетную бумагу и услужливо подтирал мой зад. Вообще, он приходил от меня в такой восторг, что готов был уже к любому моему желанию и сам старался всячески угодить. В ванне я уже один не мылся — всегда вместе со мной садился в неё и Петя. Благо, ванная комната у меня нестандартная, и ванну можно было поставить туда побольше обычной. Блаженно развалившись в тёплой воде, мы сидели друг напротив друга, а потом Петя тёр меня мочалкой. Мои интимные места парень гладил намыленной ладошкой, залезая пальчиком в анальное отверстие и сдвигая кожицу на члене, чтобы помыть пространство под крайней плотью. Я, правда, тоже любил помыть задницу парня, ощущая упругость толстеньких ягодиц и нежный вход в сокровищницу удовольствий. Иногда тут же и возбуждался, и тогда мокрый член таранил Петину жопу, а потом тянучая сперма капала в воду, причудливо извиваясь белыми змейками.
Я теперь, вспоминая наше общение, прихожу к выводу, что Петя,
