чтобы ощутить себя наконец свободной. Я иду к лифту, и, прислушиваясь к тихому цоканью своих каблучков по бетону, понимаю, как трудно мне придется: ходить на 5-дюймовых шпильках — задача нелегкая даже для обычных женщин... Ведь до сих пор весь мой опыт состоял лишь в непродолжительном ношении их дома, в моменты, когда я могла побыть самой собой... Для того, чтобы хоть немного попрактиковаться, я решила отказаться от удобного лифта и воспользоваться лестницей. Это довольно трудно, но это доставляет мне удовольствие — длинный подол платья ласково касается ножек в чулочках, ощущение высоких каблуков на ногах просто непередаваемо. Я счастлива и взволнована. Счастлива так, словно я — Золушка в предвкушении бала. Взволнована потому, что до сих пор не окончательно уверена в своей женственности. Но есть только одно средство, способное развеять или подтвердить мои опасения... Оно поджидает меня внизу — это консьерж в осещенном подъезде. Ночью на улице я буду в определенной безопасности — темнота может скрыть все мои недостатки... Но тут при ярком свете я буду видна вся, как на ладони. Если меня о чем — нибудь спросят, я буду не в состоянии ответить — его голос наверняка выдаст меня... Вот он, момент истины. Я спускаюсь вниз по ступеням парадного, стараясь не смотреть на мужика лет пятидесяти, который сидит в будке дежурного и с вялым интересом разглядывает меня, направляющуюся куда-то среди ночи в интригующем наряде. Удаляясь от подъезда, я просто чувствую его внимание на себе, на своей попке и ножках... Вроде обошлось... Сердце готово выскочить из груди. Я наконец свободна...
Прохладный воздух улицы окутывает меня, сгоняет краску волнения с лица, покрывает оголенные плечи и руки, шаловливо забирается снизу под платье, и, подымаясь вверх по гладким ножкам, создает целую гамму непередаваемых ощущений... Я иду, и мои каблучки призывно стучат по асфальту. Сперва я страшусь этих громких звуков, разрывающих полночную тишину, но затем мне придает уверенности мысль, что именно этот звук и есть наиболее естественный, и незачем стесняться себя на улице. Пока что лишь тусклая оранжевая луна наблюдает за мною. Девчонка и луна хорошо понимают друг друга, им обеим есть что скрывать, и ночное светило из женской солидарности делает все, чтобы оборотная сторона девчонки, так же как и ее собственная, осталась невидимой для окружающих. Я иду, контролируя каждое свое движение — теперь я, а не он — хозяйка этого не слишком гибкого и податливого тела, и я хочу выжать из него тот максимум женственности и очарования, на которое оно только способно. Естественность походки, движений рук, осанка (я ненавижу его за эту сутулость, мне приходится прилагать особые усилия, чтобы скрыть ее)... Хотя во всем этом пока нет надобности — вокруг не души... Но приключения всегда приходят неожиданно. Сзади скрипнула дверь в одном из домов, которые я уже успела оставить позади, и за моей спиной зазвучали торопливые мужские шаги... Кто бы это ни был, он идет со мной в одном направлении, приближаясь с каждым шагом. Вероятность того, что я — его цель, ничтожна, но в душе на какое-то время поселяется липкий страх... Страх перед его намерениями, перед возможным разоблачением... Я неосознанно немного ускоряю шаг, но оглянуться не решаюсь — это будет выглядеть несколько глупо. Так мы и идем, пока он не догоняет меня... Он проходит слева от меня в каких-нибудь трех метрах, и чисто по-мужски, рефлекторно, бросает в мою сторону взгляд, чтобы засвидетельствовать, что он меня заметил. Я отвечаю ему безразлично-холодным взглядом из-под полуопущенных век — не хочу рисковать, привлекая к себе более пристальное внимание демонстративным пренебрежением его присутсвием рядом со мной. С другой стороны, мой взгляд ничего и не обещает. Вероятно, мои действия верны — мужчина среднего возраста в джинсах и спортивной
