чего-нибудь подходящего для моих целей. Наконец, выбираю дверь ближайшего подъезда, подхожу к ней. Мне не нужно в этот подъезд. Мне не нужна даже сама эта дверь. Только ее ручка. Прислоняю горлышко бутылки к острому выступу на ржавой железной ручке, и парень внутри меня быстрым и уверенным ударом открывает бутылку... В ночной тишине слышно звяканье крышечки об асфальт. Я пробую пиво на вкус. Ничего, пить можно. Пара полновесных глотков оставляют в моем желудке чуть ли не половину бутылки, а на зеленом стекле горлышка — следы моей помады. Привыкай: следы помады на всем, к чему прикасаешься губами — обычное дело. Специальная немаркая помада стоит дорого и сушит губы. Я разворачиваюсь спиной к двери, чтобы двинуться в обратный путь (в конце концов, на сегодня довольно), и тут позади меня раздается противный скрип и что-то острое и твердое больно бьет меня по пояснице... Я делаю пару шагов вперед, едва сдерживаясь, чтобы парень внутри меня не выругался матом. Я мгновенно представляю себе ту самую ржавую ручку, об которую только что открывала пиво (это, несомненно, она) и ярко-лиловый синяк на пояснице в том месте, где она меня ударила... Но двери сами по себе так не открываются — их открывают. Я оборачиваюсь. И вижу в распахнутой двери покачивающегося расхристанного мужика, застегивающего ширинку и глядящего на меня тусклыми глазами. «Бухой, отливал в подъезде,» — мгновенно сделал за меня заключение парень. И добавил:"Сваливай побыстрее, дорогая, с этим могут быть проблемы»... Я демонстративно сплевываю, выражая свое презрение к этому отбросу общества, и как можно быстрее удаляюсь, пытаясь забыть о боли в спине... Естественно, я ожидаю момента, когда мои уши уловят его шаги за спиной, от волнения несколько раз спотыкаюсь, и ночь разрывают специфические звуки шарканья шпилек по асфальту... Вспоминаю, как нужно действовать каблуками, когда хватают в обнимку сзади... Мысль о том, что можно просто развернуться и садануть его кулаком в челюсть или дать бутылкой по башке, пришла бы в голову парню, но я его сейчас не слушаю... Впрочем, ничего страшного так и не происходит...
... На обратном пути все уже не так интересно. Иду медленно, словно отдыхая, потягиваю пиво маленькими глоточками, наслаждаясь теплом, которое потихоньку разливается в теле. Вдруг через дорогу вижу двоих парней, выходящих из подворотни и держащих за руки третьего... Я непроизвольно отступаю в тень и замираю, от волнения сильно сжимая в руке бутылку. Мне кажется, что сейчас они будут его бить. Может, даже насмерть. «Только этого не хватало,» — думаю я и откидываю прядь волос со лба трясущейся рукой. Нет, парень, повисший на руках у двух товарищей, пытается что-то петь заплетающимся языком. Нажрался. Его, наверное, домой тащат. Слава богу, обойдется без мордобоя. Но я все равно жду пока тройка перебирается через улицу и скрывается между домами в нескольких десятках метров от меня...
... добравшись до своего переулка, я небрежно бросаю почти пустую бутылку в урну возле ближайшего подъезда. Неожиданный звон разбитого стекла возвращает меня к реальности. Уже почти утро, горизонт на востоке окрашивается в фиолетово-розовые тона, в некоторых окнах домов зажигаются огни, мелькают тени (заспанные люди умываются, готовят себе завтрак, одеваются и выходят на улицу, проклиная столь раннее начало рабочего дня. Все они направятся на работу либо пешком, либо на авто — общественный транспорт еще не ходит), пронзительно звучат несмазанные петли дверей подъездов, натужно заводятся двигатели застоявшихся за ночь легковушек... Поворачивая голову налево, я замечаю мужчину, стоящего возле своей белой «Волги» и озадаченно глядящего на меня. Я устала от длительной ходьбы, у меня страшно болят ноги и спина, мои движения и осанка утратили стройность и грацию, и в свете зарождающегося дня это выдает меня... Хотя, быть может, его
