ночь.
Вечером следующего дня она пришла к Юре в больницу. Преодолевая сильнейшее волнение, силь-нее, чем в первую брачную ночь, с тяжелым грузом на душе, опустив голову, она робко вошла в па-лату. Ей казалось, что он знает все. Но он мирно лежал, чуть прищурив глаза, туманный взгляд смотрел в пустоту. Наркотик на время подавил его разум. Светлана молча сидела на краю кровати, слезы беспомощности текли по щекам, ей хотелось рыдать. Но вот он заметил ее, взял ее руки и прижал их к щекам. Светлане захотелось прижаться к груди, разрыдаться и, покаяться перед ним. Но он тихо уснул. Нет, она больше ему не изменит... Лучше она уйдет с этой работы...
На следующий день она пришла на работу раньше обычного. Оставаться дома не было сил. В ее су-мочке лежало заявление об уходе. С каким-то неясным волнением, отводя глаза в сторону, сухо здо-роваясь с сотрудниками, Светлана прошла в кабинет. Какой стыд! Ей казалось, что все обо всем до-гадываются и, осуждая, глядят на неё. И только когда дверь приемной закрылась, она облегченно вздохнула, слезы опять потекли по щекам. От страха по телу шла мелкая дрожь. Она боялась встре-чи с начальником. По мере приближения начала рабочего дня, страх становился сильней. Ей захоте-лось бежать. Но дверь приемной открылась и, как ни в чем небывало, элегантный вошел Эдуард. Сердце Светланы на мгновенье застыло. Тот приветливо поздоровался, на стол поставил букет и скрылся в дверях кабинета. Светлана опять облегченно вздохнула. Она была на гране душевного срыва, но ей повезло в этот раз.
Весь день Эдуард не давал знать о себе. Он даже не вышел в обеденный перерыв, и Светлана не вышла. Какой там обед. И только в конце рабочего дня он вызвал ее по селектору.
— Светлана Алексеевна, — вставая, вежливо проговорил он, когда она чуть живая, с заявлением вошла в кабинет.
— Я еще поработаю часа два, много работы. Приготовьте, пожалуйста, кофе, — устало произнес он и, опустив голову, сел назад в свое кресло.
Мокрая, как после парилки, вышла Светлана в приемную. Заявление так и осталось в руках. Поста-вив кофейник, настежь раскрыла окно. Свежий воздух немного ее успокоил но, дрожь неохотно по-кидала ее. С тяжелыми мыслями об измене, она так и стояла у раскрытого окна, пока кофейник не напомнил ей о начальнике.
Эдуард сидел в той же позе, читая бумаги. Трясущимися руками Светлана налила ему кофе и, по-ставив поднос, собралась уходить, как тот остановил ее.
— Светлана Алексеевна! Можно просто Светлана? — непринужденно проговорил он, глядя ей прямо в глаза. Их взгляды скрестились, в них он прочел страх. Эдуард не хотел рисковать. Не в силах вы-держать его взгляд, она молча отвернулась. Молчание — знак согласия.
— Светлана, никак не могу справиться с этим абзацем, — он немного владел английским. — Вот здесь, — он встал и, подойдя вплотную, протянул ей листок.
Светлана сжалась от страха, дыхание остановилось, ей хотелось бежать. Но, Эдуард вернулся к сто-лу, взял чашку с налитым кофе и отвернулся к окну. Некоторое время она неподвижно сидела, чуть не выронив лист, но непринужденный вид Эдуард немного успокоил ее. Он стоял у окна и спокойно пил кофе. Монотонным, как у робота голосом, она перевела ему текст.
— Это все? Спасибо! — повернулся он к ней. — Вы уверены, что здесь нет другого смысла?
Светлана отрицательно покачало головой.
— Нет, это нет смысла или нет, вы это не знаете? — улыбнулся ей Эдуард.
— Да что с вами? На вас нет лица! — как ни в чем не бывало, проговорил Эдуард. — Выпейте кофе.
Из серванта он достал чистую чашку и наполнил горячим напитком. Трясущимися руками, Светлана поднесла кофе к губам. Приятный крепкий напиток слегка ожег горло, но она не отстранила его, до-пив до конца. Через минуту ее лицо залила краска жизни, в голове затуманилось, по телу прокати-лось тепло, и следом разум
