не утруждала, на случай надобности. Подошел к ней, присел на корточки, некоторое время пытался заглянуть ей в лицо, и о с т о р о ж н о д о т р о н у л с я д о е е в о л о с.
При этом... , ну, вы ведь знаете, как арфа звучит? Вот имненно этот разлив и перетек через мои пальцы и заполнил меня целиком, заставляя испытывать идиотское желание лететь и кричать что-нибудь нечленораздельное.
Она сначала никак не отреагировала. Я начал очень осторожно перебирать ее волосы и увидел, как напряженность в ее позе постепенно начала пропадать. Некоторое время я ее так гладил по волосам, а потом она медленно, медленно-медленно, ототдвинув с себя одеяло, легла на спину.
Увидев, что никакой одежды на ней нет, я почувствовал, что у меня внутри, по всей видимости, внезапно возникший водопад обрушился в одновременно образовавшийся вулкан, но при этом, их взаимодействие было настолько катастрофически желанным, что только последние проблески осознавания кретинической комичности ситуации — Сергей спал рядом, — остановили меня от «неподобающих действий» (цитата из Клинтона). Хотя, не полностью!
Зажав зубами конец ее одеяла, я гладил и ласкал ее, а она, проснувшись (или мне показалось?), опять закрыла глаза и мы еще долго продолжали вот таким вот образом.
На утро, когда мы и Тэмо с Инной (очевидно, другая, «наша» пара) встали, Саши с Ириной уже не было. Позавтракали, потом они собрались и тоже уехали. И я весь день в воскресенье проходил, находясь в довольно смешанных чувствах. Т. е. вспоминать «событие» и Ирину было, с одной стороны, очень приятно, а с другой — примешивалось ощущение чего-то «нехорошего», такого, о чем хочется скорее забыть.
В понедельник, придя на работу, прямо утром получаю от Сергея e-mail примерно следующего содержания: «... ты оскорбил меня и Ирину... « Ну, в общем и т. д. Я отвечаю (примерно): «А-а-а-а... Э-э-э-э-э... Да-а-а... В общемммм... Виновен... «. Ну, так, попереписывались в течение пары часов, я ему, мол, пойдем, выпьем, типа, а? В конце концов он мне ответил, что пить он со мной не пойдет, и вобще, что я скот и знать он меня больше не желает. Вот.
Дня два проходил как в воду опущенный. Рассказал в конце концов жене, она у меня понятливая, несмотря на некоторую кажущуюся злобность, и вообще, отношения у нас такие, что позволяют «некоторые вещи». Слушала она слушала, и говорит: «Гад ты, женщину оскорбил и вообще так не делают. Нельзя же все на свете членом мерить!»
На этом все и закончилось. И сижу я и не понимаю, а чего, собственно, я такого сделал?
